Ситуацию на фронте в день его прорыва 5 июня ярко иллюстрирует личный опыт Будённого. Три из четырех дивизий двинулись в атаку, 14-я на Самгородок, 4-я на Озерную, 11-я на Снежную. 6-я находилась в резерве. Будённый всю ночь не сомкнул глаз, спать ему не давали беспокойство за успех операции, дождь, и Ворошилов, у которого в таких ситуациях всегда сильно болела голова. На рассвете он поехал в свой лагерь в Татариновке, тотчас обнаружив, что атака 4-й дивизии полностью отбита. Его кавалеристы вновь оказались чересчур активны. Вырвавшись вперед под прикрытием нескольких броневиков, они поняли, что не смогут удержаться на обстреливаемой полосе, и отступили. Затем Будённый поехал в 14-ю дивизию, чья 1-я бригада наступала с большей осмотрительностью. Выбрав для маневра болотистую местность к югу от Самгородка, укрытую утренним туманом и находившуюся на краю польских позиций, они застали врасплох патруль разведки уланов и пустились в погоню. Будённый лично настиг одного из выстреливших в него уланов, вышиб его из седла и, уклонившись от следующего выстрела спешившегося всадника, разоружил его ударом шашки плашмя, а затем забрал его для допроса. Он обнаружил самый удобный путь сквозь польские позиции. Во время решающей атаки он смог обстреливать противника прямо вдоль окопов. Конница благополучно провела боковой обход, фронт был прорван.
В течение следующего дня остальные дивизии также развивали наступление. Не добившись успеха после мощного артобстрела и лобовой атаки, спешившиеся бойцы 4-й дивизии скрытно просочились в Озерную с севера. К семи вечера 11-я дивизия вошла в Снежную. Конармия пробила себе дорогу в трех местах. Было заявлено о 1000 пленных и еще 8000 “зарубленных саблями”. Дорога вперед была открыта, Конармия могла сеять панику в польских тылах (см. карту на рис. 8).
При детальном рассмотрении, прорыв 5 июня выглядит не так впечатляюще, как его иногда представляют. Успех его был обусловлен больше скрытностью маневра, чем силовым ударом. Это, однако, не отменяет ни размер успеха, ни того факта, что Конармия могла вернуться к своей излюбленной тактике. Когда в последующие недели Конармия пробивала себе путь сквозь местечки Подолья и Восточной Галиции, она в равной мере использовала как казацкий натиск, так и татарскую скрытность.
В течение последующих тридцати лет день 5 июня отмечался как один из ежегодных праздников Красной Армии - “первая победа советского военного искусства над европейским оружием”.
Успеху Будённого сопутствовали различные обстоятельства. Ему благоприятствовало общее советское наступление. Голиков, после неудачного начала, все-таки смог перерезать железную дорогу на Коростень. Польская 3-я армия была хоть и неплотно, но полностью окружена, ее 7-я пехотная дивизия была изрядно потрепана и отрезана. Замешательство польского командования дополнялось паникой в войсках; Пилсудский издавал приказы, которые противоречили местным приказам генерала Рыдза-Смиглы. Якир взял Белую Церковь. Даже 14-я армия оказалась способна к наступлению. Однако успех ограничивался как предсказуемыми, так и непредсказуемыми факторами. У Красной Армии не было резервов, и не было пехоты для расширения созданного прорыва, не было организовано снабжение для поддержки операции, продолжающейся за линией фронта, не было плана согласования действий с другими советскими соединениями. Силы были ослаблены переходом на польскую сторону полка оренбургских казаков, который ранее в этом же году перешел к красным от Деникина. В северном секторе советские войска в Белоруссии едва держались, и не могли оказать никакой поддержки. 6 июня Врангель совершил свой последний бросок из Крыма и наступал в низовья Днепра. Конармия оказалась практически в одиночестве.
Действия Будённого в решающие дни после прорыва отражают его изоляцию. Было немыслимо, чтобы он покорно отступил из-за отсутствия поддержки. Он не мог себе отказать хотя бы в нескольких днях рейдов. 7 июня 4-я дивизия напала на Житомир, застав неприятеля врасплох. Польский гарнизон был изрублен под корень. Мосты, сортировочная станция и военные склады были уничтожены. Тюрьмы были открыты, было освобождено около 5000 советских военнопленных. В тот же день 11-я дивизия атаковала Бердичев. Госпиталь, в котором находились 600 польских раненых и сестры Красного Креста, был сожжен дотла. Хотя военное значение нападения было невелико, психологический эффект был огромен. Все поляки, находившиеся к западу от Днепра были смертельно напуганы. Правительство в Варшаве не решилось предать эти факты огласке[122]. После этих рейдов Конармия отступила к Комину, для перегруппировки и приведения себя в порядок.
