Позже разработку этого плана приписывали гению Сталина. Хотя нарком национальностей прибыл в штаб Юго-Западного фронта в Кременчуге 29 мая, и действительно принимал участие в последующих битвах, нет никаких оснований для предположения, что он принимал какое-то участие в подготовке операции, равно как и для обнаружения каких либо гениальных черт в самом плане. Какурин, писавший в 1922 году, цитирует соответствующий окончательный приказ №358 целиком; под ним стоит подпись Троцкого[118]. Будённый, писавший в 1965-м, также не упоминает Сталина. Он вспоминает, что получил начальный приказ для Конармии 20 мая, и был им крайне неудовлетворен, настолько, что Егоров и Берзин, командующий и политкомиссар Юго-Западного фронта, приезжали для встречи с ним.[119]
По мнению Будённого, план был весьма слаб. В нем не было точного обозначения ни расположения польских частей, ни соседей Конармии. Он не предусматривал поддержки Конармии пехотой. Будённый потребовал 2 дивизии, Егоров же не смог их предложить. Разведка была настолько же некомпетентна, насколько поспешен в решениях был штаб. Поляки патрулировали подступы к своим позициям с помощью партизанских групп, Будённый же не мог знать, какой противник перед ним находится, прежде чем вступит с ним в столкновение. Эти изначальные изъяны плана должны были сказаться на конечном успехе.
Насколько ненадежной была связь между командованием и войсками иллюстрирует положение с обеспечением радиосвязью. После преодоления позиций неприятеля контакт с Конармией был бы утрачен, а лишь она могла располагать актуальными сведениями о силах поляков. Поэтому было условлено, что ее радиостанция в Елизаветграде будет выполнять координирующую роль для всей советской разведки. Поспешно была разработана система кодирования приказов. «Казбек гуляет 28 Сокол», означало: «4-я дивизия ведет бой с противником в районе квадрата 28 Буденный». Или: «Прима спит 32 Коршун». Это надо было понимать так: «6-я дивизия на отдыхе в районе квадрата 32 Ворошилов»[120].
25 мая Конармию посетил Михаил Иванович Калинин, председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов. Он наградил 21-й и 22-й полки 4-й дивизии, являющиеся ветеранами армии, орденами Красного Знамени. Это был явный признак того, что Москва придает большое значение действиям на Украине.
27 мая Конармия ощупью двинулась вперед. После двух дней, сопровождавшихся стычками с партизанами, 6-я дивизия Тимошенко атаковала польские позиции у Куратова, а затем 31 мая в течение дня штурмовала забаррикадированный городок Липовец. Ни одна из этих атак не была успешной. 6-я дивизия потеряла своего политкомиссара Пищулина и примерно по сотне бойцов из каждой из трех бригад. Им не удалось нащупать фланги неприятеля, и их поразила стойкость польской пехоты к кавалерийским атакам. Ночью 2 июня в результате внезапной контратаки поляки захватили 2 бронепоезда, “Смерть Директории” и “Николай Руднев”. Единственным успехом Конармии было вовлечение в окружение кавалерии генерала Карницкого силами 4-й и 14-й дивизий, в результате чего он вынужден был ретироваться.
2 июня командиры Конармии собрались для обсуждения тактики. Все согласились, что методы, которые обращали деникинцев в бегство, не годятся для поляков. Кавалерийские атаки на противника в окопах не имели смысла. Они решили, что лучшим способом выбить окопавшуюся пехоту будет пешая атака рассыпавшимися строем, артиллерийский обстрел и затем направление малых ударных групп на каждую укрепленную точку. Конные атаки должны были применяться только для обхода с флангов. Контратаки не должны были отражаться в лобовую, а вовлекаться вглубь под перекрестный огонь артиллерии и пулеметов, размещенных в тылу первой линии[121].
