3 мая в Москве открылась вторая всероссийская конференция польских коммунистов. Девяносто делегатов представляли местные ячейки и армейские подразделения. На повестке дня была война с Польшей. Была вынесена резолюция - мобилизовать всех членов партии польского происхождения, усилить пропаганду и, что более показательно, объединить комиссию по польским делам данной конференции с Польским бюро большевистской партии[159].
В результате этой конференции менее чем через месяц в Харькове начало работу издательство “Польиздат” (Польское издательство). Изначально оно обслуживало отдел пропаганды Юго-Западного фронта, а позднее всю польскую кампанию. Оно выпускало три газеты: “Głos Komunisty” (Голос Коммуниста), “Żołnierz Rewolucji” (Солдат Революции) и “Wiadomości Komunistyczne” (Коммунистические Известия). Западный фронт издавал в Смоленске газету “Młot” (Молот) тиражом в 280 тысяч экземпляров, бόльшим, чем у любой варшавской газеты.
В первые месяцы лета семена советской пропаганды падали на относительно плодородную почву. В отличие своих товарищей на южном фронте, польские солдаты в Белоруссии занимали чисто оборонительные позиции в течение девяти месяцев. Они не испытывали ни возбуждения наступления, ни ощущения, что они защищают родину. Скука и усталость рождали пацифизм и анархию. Хотя дезертирство не приобрело таких гигантских масштабов, как в Красной Армии, оно вызывало беспокойство у польского командования. Большевистская пропаганда распространялась среди солдат, возвращающихся из отпусков, и даже среди раненых в полевых госпиталях. 2 июля генерал Шептицкий сообщал из Минска:
“Солдаты, возвращающиеся из отпусков, а также из последних пополнений, повсеместно агитируют против войны, заявляя о ее бесцельности. Они говорят, что “Пилсудский продался помещикам…” Сегодня двое рядовых из 22 пехотного полка, Станислав Домбровский и Станислав Круликовский были расстреляны по приговору полевого суда за призывы к бунту и противозаконную агитацию”[160]
Повторялись случаи неподчинения. 26 июня часть 26-го пехотного полка попыталась совершить массовый переход на сторону противника. Распевая “Интернационал” они выбрались из своих окопов и двинулись по нейтральной полосе. Они были остановлены огнем в спину. Однако советское командование ошибочно приписывало дезертирство поляков распространению симпатий к коммунистическим идеям. С дисциплиной хуже всего обстояло дело в силезских и познаньских полках и в Подхалянской (“альпийской”) дивизии из Татр, отнюдь не страдавших левизной взглядов. Польские солдаты попросту хотели вернуться по домам. На более поздних этапах войны, когда война докатилась до ворот Варшавы, по храбрости и чувству воинского долга эти польские солдаты превзошли красноармейцев.
Когда Красная Армия перешла Буг и, наконец, вошла на территорию, которую большевистские вожди признавали польской, политическая деятельность стала быстро расширяться. Во всех частях Красной Армии создавались особые “Советские отделы”. Их задачей было создание коммунистических ячеек в каждом занятом селении, хозяйстве или фабрике. Революционные комитеты (ревкомы) создавались в каждом занятом городе. По мнению Юлиана Мархлевского, эти начальные попытки установить здесь коммунистическую систему имели фатальные последствия[161]. Они управлялись россиянами, полагавшими, что официальными языками революционной Польши должны были стать русский и идиш. Для польского обывателя, “освобождение”, которое несла Красная Армия, ничем не отличалась от многочисленных оккупаций прошлого. В ревкомы попадали наиболее оппортунистические элементы, и в последующем требовались усилия, чтобы подчинить их гражданским коммунистическим руководителям, следующим за Красной Армией. В Ломже ревкомом руководили совместно анархисты, сионисты и консервативные национал-демократы.
23 июля в Москве большевистское Польское Бюро постановило создать Временный польский революционный комитет, Польревком, которому была передана административная и политическая власть на освобождаемых территориях. Комитет был “временным”, и в перспективе окончательно власть должна была перейти в руки польского пролетариата, а конкретно, после взятия Варшавы, к Польской Коммунистической Рабочей Партии. Председателем ее был Юлиан Мархлевский.
Впервые Польревком собрался в Смоленске. Он работал в поезде, в составе которого была типография, управление издательства, командный вагон и механизированная транспортная колонна. 25 июля он был в Минске, 27 июля в Вильно, а 30 июля в Белостоке, где была организована его штаб-квартира и выпущено публичное воззвание:
