Кавкору была предназначена важнейшая роль в кампании. Действуя на правом фланге советского наступления, он должен был как бы проскользнуть под край польского ковра, подвернуть его, и далее скатывать его под напором наступающих армий. Процесс облегчался тремя факторами: обширностью зоны наступления, что всегда дает преимущество при быстроте и подвижности наступающей стороны, близостью литовской границы, служившей щитом и возможным убежищем, и характером польской обороны. Польское командование придерживалось концепции “линий обороны”. Она предполагала наличие сильных гарнизонов, которые при возникновении угрозы в любой точке могли рассчитывать на помощь из резерва. Это была типичная концепция времен Первой мировой войны, опиравшаяся на мощный огонь из укрепленных позиций и быструю транспортировку подкреплений по железным дорогам. Как оказалась, это совершенно не подходило к условиям войны на Окраинах. У поляков было слишком мало людей, чтобы надлежащим образом заполнить окопы, их артиллерия была разбросана, а на критических отрезках уступала противнику, железнодорожные пути перегружены, немногочисленны и удалены друг от друга, расстояния слишком велики для того, чтобы подкрепления поспевали вовремя. Кавкор всегда наносил удар первым, вынуждая поляков оставлять свои позиции, часто даже не получая шанса попробовать их защитить. Гай с самого начала завладел инициативой и управлял кампанией до тех пор, пока не углубился в Польшу.
Тухачевский был полностью готов к наступлению в июлю. Его знаменитый приказ к наступлению излучал уверенность:
г. Смоленск 2 июля 1920 г.
Красные солдаты! Пробил час расплаты...
Войска Красного знамени и войска хищного белого орла стоят перед смертельной схваткой...
Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесём счастье и мир трудящемуся человечеству. На запад!...
Стройтесь в боевые колонны! Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву – марш!
Командующий армиями фронта
М.Н. Тухачевский
Члены Реввоенсовета фронта
И.Т. Смилга и И.С. Уншлихт
Начальник штаба Шварц.[151]
Мощная артподготовка на рассвете 4 июля ознаменовала начало большого наступления. Гай выступил от Дисны. Его задачей был прорыв польской линии обороны в районе озера Ельня и навести панику в тылу. Вначале он столкнулся с 10-й пехотной дивизией 1-й польской армии, которая держалась стойко и вынудила его повернуть на север. Здесь он встретился с 8-й пехотной дивизией, командование которой не могло определиться, стоять ли им сражаться, либо отступить к германским окопам. Гай просто обошел их и без боя достиг немецких окопов у Брацлава. Теперь он мог двигаться на юг, и 9 июля он вошел в Свенцяны, потеряв четырнадцать человек убитыми и тринадцать ранеными. Он шел, на два дня опережая график, и от Вильно его отделяло лишь семьдесят километров. Шок, вызванный первоначальным успехом Гая, объясняет слабое сопротивление польской армии на других участках. “Слухи о глубоком наступлении нашей кавалерии быстро распространились среди польских солдат”, писал Сергеев, “и достигли гигантских масштабов… Любое упоминание о движении нашей кавалерии с севера заставляло поляков в панике бросать свои позиции, обращенные фронтом на восток”[152]. Тем временем, в ночь с 6 на 7 июля 16-я армия перешла Березину. 3-я армия перерезала железнодорожную ветку на Молодечно у Парафьянова, а затем совершила круговой маневр, чтобы подключиться к атаке на Минск, который пал 11-го. Первая польская линия была прорвана.
Гай уже нацелился на Вильно, наиболее ценном приобретении на Окраинах, хотя, по правде говоря, цель эта могла и подождать. В Свенцянах он встретил 14-летнего белорусского комсомольца по имени Вася, который вызвался разведать состояние боеготовности Вильно. Шофер Гая перевез Васю через Литовскую границу, откуда тот ночными переходами и крестьянскими подводами, минуя польские патрули, смог пробраться в Вильно незамеченным. Остановившись у сочувствующих коммунистам знакомых, он беседовал с солдатами на улицах и в трактирах, благодаря чему выяснил, что город защищает небольшой гарнизон в две тысячи бойцов, одна литовско-белорусская дивизия, окопавшаяся вокруг моста через Вилию, два резервных батальона, три эскадрона кавалерии и Легион Польских Женщин. Обзаведясь польской военной формой, он совершает еще один бросок, на этот раз на поезде Красного Креста, направляющегося на фронт, пробирается к советским позициям, дает себя схватить и дает отчет командованию красных до начала наступления.[153]
Гаю помогали и литовцы, претендовавшие на Вильно, как на будущую столицу своей республики, и готовые на многое, чтобы им завладеть. 9 июля они начали дипломатические переговоры с советским правительством и предприняли ряд вооруженных рейдов через демаркационную линию против польской армии. Этим они еще более ослабили позиции поляков, давая дополнительный стимул Гаю попытать военного счастья.
