Стоит рассмотреть другие варианты. Система снабжения войск Тухачевского была недостаточной; его вспомогательные службы остались далеко в тылу; ряды его войск редели; сопротивление местного населения росло с каждым днем; чем дальше бои уходили от баз в Вязьме, Смоленске и Полоцке, тем ближе были польские базы. Тухачевский знал это лучше, чем кто-либо. Если бы он задержался на Немане или Буге, он наверняка улучшил бы состояние войск, но и состояние польской армии улучшилось бы еще больше. Каждый день задержки служил укреплению поляков. У Тухачевского не было реальной альтернативы, кроме как гнать на Варшаву, сломя голову.
Также важен психологический аспект. В кампаниях, где удачи и неудачи часто сменяют друг друга, боевой дух имеет ключевое значение. В таких условиях командиру гораздо труднее поддерживать уверенность в рядах своих бойцов, чем в войнах, где действия развиваются медленно, и где легче наладить дисциплину и обеспечить средства предосторожности. В июле молниеносное наступление Тухачевского быстро деморализовало польские войска, и были все основания полагать, что его продолжение в августе даст тот же, а по сути, даже больший, кумулятивный, эффект. Этого не случилось, благодаря лучшему руководству польского командования и воле к сопротивлению в сердцах польских солдат, защищавших родную землю.
Психологический аспект дополняется политическими соображениями. Политической целью наступления Красной Армии не было непосредственное завоевание Европы. Трудно было ожидать, что Красная Армия в 1920 году с тридцатью шестью дивизиями достигнет того, чего не удалось царской армии в 1914-17 годах со ста пятьюдесятью. Ее целью было вызвать социальную революцию. Тухачевскому несомненно внушали, и он, вероятно, верил, что если он сможет достигнуть Варшавы вовремя, гражданское население сделает все остальное. Скорость была основой большевистской политики, так же как и советской стратегии.
Единственным бесспорным для всех элементом Варшавского сражения является отсутствие координации между командованиями Западного и Юго-Западного фронтов. Несмотря на отданный 13 августа приказ присоединиться к Западному фронту, Командование Юго-Западного фронта не сыграло никакой заметной роли в битве. 12-я армия предприняла атаку силами одной дивизии на никому не угрожавший Хрубешув; наступление Конармии в направлении Замостья, начавшееся 20 августа, совпало по времени не со штурмом Варшавы, а с общим отступлением; 14-я армия, развернутая фронтом к Днестру, не собиралась включаться в бои. Последствия, несомненно, были серьезными. Концентрация ударных сил Пилсудского, всего лишь в девяноста километрах от 12-й армии и в ста тридцати километрах от Конармии, проходила без помех в течение десяти дней. Опасения поляков насчет ведения боевых действий на двух фронтах не сбылись. Польскому Главному командованию была предоставлена прекрасная возможность разобраться с Тухачевским и Буденным отдельно, расправившись с ними по очереди.
Поведение Юго-Западного командования так и не получило удовлетворительного объяснения. Наиболее частое объяснение основывается на утверждениях Троцкого, который обвинял в личных амбициях и мелочной зависти политкомиссара фронта, Иосифа Сталина. Согласно Троцкому, для Сталина невыносимо было бы увидеть триумф Тухачевского в Варшаве, как и оказаться в тени его политкомиссара Смилги; Сталин хотел любой ценой вступить во Львов одновременно со входом Смилги и Тухачевского в Варшаву. “Сталин вел свою собственную войну”:
“Когда предстоящий контрудар под Варшавой окончательно выяснился, главное командование приказало Егорову, командующему Юго-Западным фронтов, круто переменить направление, чтобы ударить во фланг польских войск под Варшавой и поддержать Тухачевского с фланга. Но Юго-Западное командование, поощряемое Сталиным, продолжало двигаться на запад… В течение трех или четырех дней ставка не могла добиться исполнения приказа. Только в результате повторных приказов и угроз Юго-Западное командование переменило направление. Но несколько дней запоздания сыграли роковую роль...16 августа под стенами Варшавы после короткого и сильного удара Пилсудский переходит в наступление, прорывает наш фронт на севере… Наши войска откатываются на сотни километров назад... Если бы Сталин и Ворошилов с безграмотным Буденным не вели «своей собственной войны» в Галиции, и Красная конница была своевременно у Люблина, Красная армия не испытала бы того разгрома”.[249]
К сожалению, проверить истинность утверждений Троцкого можно лишь на основе контрдоводов сталинистов, единственной целью которых в позднейшие годы было взвалить всю вину на самого Троцкого. Замечания Сталина на закрытом заседании Х съезда партии в марте 1921 года, отчеты Егорова и Ворошилова, опубликованные в 1929 году и “История Гражданской войны” Рабиновича, изданная в 1935-м, были адресованы политической, а не исторической аудитории. Они имели целью обвинить Троцкого не только в неудаче Тухачевского со взятием Варшавы, но и в неудаче Буденного со взятием Львова.
