Пожалуй, легче всего приблизиться к правде, если мы вернемся к ситуации второй недели августа 1920 года, исходя из военных реалий. Направления движения Красной Армии могут быть точно определены и оценены. В директиве Егорова от 22 июля Люблин был определен как цель для 12-й армии, Рава Русская для Конармии, Николаев для 14-й армии.[250] Директива Тухачевского от 10 августа ставила Влоцлавек целью для 4-й армии, Вышогруд для 15-й, Модлин для 3-й, Варшаву для 16-й и Демблин для Мозырской группы.[251] Если быть точным, направление движения Егорова было запад-юго-запад, а у Тухачевского - запад-северо-запад. Угол расхождения движения фронтов составлял сорок пять градусов. Это означает, что на каждые четыре километра марша они отдалялись друг от друга на три километра. Отсюда можно прийти к выводу, что советское Главное Командование не планировало немедленных совместных действий Западного и Юго-Западного фронтов.
Теперь встает ключевой вопрос выполнения сроков. Директива Егорова датирована 22 июля. Юго-Западный фронт отдалялся в течение трех недель, прежде чем возникла мысль его развернуть. Директива Тухачевского датирована 10 августа. Готовясь непосредственно к Варшавскому сражению, он осознанно перенес центр главного удара к северо-западу, затрудняя этим связь с Егоровым еще больше. Оба фронта вышли из графика. Тухачевский, планировавший взять Варшаву 12 августа, задержался в боях на Нареве и Буге; Егоров, планировавший достичь Равы Русской к 29 июля, задержался еще больше из-за битвы у Бродов. Оба фронта оказались на подступах к своим целям к моменту, когда они должны были уже овладеть ими. Каждый был слишком занят своими собственными проблемами, чтобы думать о проблемах другого (см. карты на рис. 11 и 12)
“Сепаратизм” Юго-Западного командования не трудно понять. Оно создавалось во время Гражданской войны на Украине и не было слишком заинтересовано во вторжении в Польшу. Его руководители, Егоров и Сталин, разместившиеся в Александровске, придерживались общего мнения, что защита России должна иметь приоритет над европейской авантюрой. Они чувствовали ответственность за действия против Врангеля в Крыму и за защиту румынской границы. Их все больше тяготила Галицийская кампания, которая по мере все дальнейшего продвижения на запад угрожала единству войск. Им хватало забот повсюду, и без участия в Варшавской битве. Они получали мало поддержки от Главного Командования в течение минувших месяцев, особенно касаемо подкреплений, которые предназначались одному только Тухачевскому. Ходатайства Сталина на высшем уровне, к Троцкому и Склянскому, остались без ответа.[252] Они быстро приближались к настоящему кризису, который вскоре должен был заставить полностью отказаться от Галицийской кампании. В начале августа они пришли к решению, что как только Львов будет взят, Конармия будет отозвана и отправлена в Крым.[253]
Таким был фон катастрофической попытки большевистского руководства согласовать разнонаправленные интересы Западного и Юго-Западного фронтов. 2 августа Политбюро постановило разделить Юго-Западный фронт на две части.[254] 12-я армия и Конармия переходили в распоряжение Западного командования, образуя единый наступательный фронт против Польши, в то время как 13-я и 14-я армии должны были перейти к вновь образованному Южному командованию, образуя единый оборонительный фронт на Украине. Сталину было поручено осуществлять контроль над выполнением приказа. Решение Политбюро исходило из ранее намеченного объединения Западного фронта по достижении Буга. 5 августа оно было направлено главнокомандующему Сергею Каменеву. Дата исполнения не была назначена.
