Белый орел, Красная звезда полностью

Он в третий раз повторил приказ, и по какой-то причине эфир и Конармия подчинились почти немедленно. Его радиограмма была доставлена Буденному в шесть утра 20 августа, и Конармия двинулась. Однако эта операция уже не имела смысла. По первоначальному приказу Тухачевского Конармия должна была прибыть на позиции у Вепша к 19 августа, через три дня после того, как польские ударные силы ушли оттуда. Повторение приказа он отправил вечером 17 августа, когда сам уже обдумывал план общего отступления. И последним повторением приказа 20 августа Конармия отправлялась в район, полностью оставленный другими советскими армиями, что вело к ее неминуемому окружению. Смысл операции был непонятен для ее участников и остается таким для историка. Каково бы ни было ее предназначение, оно имело меньшее отношение к Варшавскому сражению, чем к раздорам внутри советского командования.

Непосредственной жертвой этого раздора стал Буденный. Его недавно опубликованные мемуары содержат полную документированную картину этого эпизода, исследование которого, как он честно признает, “в годы культа личности И. В. Сталина приняло однобокий характер”.[264] Он также дает красочную картину трудностей, возникших у фронтового командира. 11 августа Конармия находилась на отдыхе, в ожидании приказов. Красные кавалеристы точили свои шашки на солнцепеке, кормили коней, чинили обмундирование, мылись в реке, плясали “Донского казачка”. Будённый отправился на объезд дивизий из лагеря в Вербе на своем открытом “фиате”. Он был готов выступить куда угодно. 12 августа пришел приказ:

«Конной армии в самый кратчайший срок мощным стремительным ударом уничтожить противника на правом берегу реки Буг, форсировать реку и на плечах бегущих остатков 3-й и 6-й польских армий захватить город Львов»[265]

Он наметил план операции в виде атак по трем направлениям. 13 августа он отдал приказ к наступлению. Утром он напомнил Ворошилову, что сегодня 13-е, самый несчастливый день месяца. “Да, - ответил Ворошилов, - но мы безбожники, и черти в свой праздник должны работать на нас“. Радехов был взят. 14 августа Будённый был в Лопатине. Утром его разбудил шум уличного боя. Высунувшись из окна своей квартиры, он вытащил маузер и застрелил поляка, кравшегося к часовому. Как выяснилось, ночью, под покровом тумана, в село вошел отряд генерала Шимановского с 2500 бойцов, вооруженных пулеметами. Бой продолжался весь день. В девять вечера Будённый вернулся в штаб-квартиру, где получил новые указания:

“Согласно директиве главкома от 13 августа за № 4774/оп 1052/ш приказываю:

1. 12-й и 1-й Конной армии без 8-й кавалерийской дивизии червонных казаков с 12 час. 14 августа поступить в оперативное подчинение командзапу. Впредь до организации Западным фронтом непосредственного снабжения передаваемые армии остаются на всех видах довольствия, равно и в отношении пополнения, при Юго-Западном фронте. Для связи со штабом Западного фронта распоряжением последнего в Киеве будет установлен оперпункт. До его организации командарму 12-й и 1-й Конной (армий) держать связь со штабом Юго-Западного фронта, через который и будут даваться армиям командзапом все оперативные задачи.

2. Командарму 1-й Конной с 12 час. 14 августа передать 8 кавдивизию червонных казаков в полное распоряжение командарма 14-й

Подписано от имени Реввоенсовета Юго-Западного фронта. Егоров. Берзин”[266]

Он счел эту директиву трудной для понимания, но в ней не было ничего указывающего на участие в новой военной операции. 15 августа бой разгорелся еще сильнее. Мосты через Буг были разрушены. У поляков в постоянном распоряжении было двадцать аэропланов. 6-я кавалерийская дивизия вплавь переправилась через реку под огнем, поднялась на высокий западный берег и продвинулась на расстояние 15 километров от Львова. 16-го поляки контратаковали. Будённый уступил свои далеко выдвинутые позиции, но окопался на берегу. Положение было критическое. Наступление стоило бы больших потерь; оставаться на береговом плацдарме означало стать легкой мишенью для самолетов и тяжелой артиллерии; отступление же привело бы к преследованию. В 9.30 вечера он получил свой первый приказ от Западного командования, №0361 от предыдущего дня. В нем не было упоминания о текущей ситуации, но приказывалось отправиться в район Устилуг-Владимир, в ста двадцати километрах. В приказе не хватало подписи политкомиссара. Тухачевский был явно не в курсе тяжелого положения Конармии. Будённый телеграфом запросил разъяснений, а тем временем решил наступать, рассудив, что это единственный способ получить свободу маневра в случае изменения цели. Он сообщил о своем решении Тухачевскому по телеграфу. 17 и 18 августа Конармия продолжала бой. 19 августа Львов был охвачен с трех сторон на расстоянии от шести до девяти километров. Будённый и Ворошилов заночевали в стогу сена, но были разбужены заблудившимся польским солдатом, также ищущим ночлега, который мог бы взять их в плен, но сам оказался пленен:

““Езус Мария, - воскликнул поляк, - кто вы? Не стреляйте, я один”.