Из-за нерешительности Каменева в течение последующих десяти дней обычная проблема обернулась серьезным кризисом. Он разрывался между требованиями Тухачевского и трудностями Егорова и Сталина. 8 августа он сказал Тухачевскому, что о немедленном переводе 12-й армии и Конармии “речи быть не может”.[255] Способствовал проволочке абсолютно неверный анализ Смилги, согласно которому превосходство в силах Западного фронта над поляками оценивалось как три к двум.[256] 11 августа он обсуждал с Юго-Западным командованием выполнимость предложенной переброски к 15 августа, но его депеша дошла только через 2 дня.[257] 12 августа он приказал перевести 12-ю армию, но ничего не сказал о Конармии.[258] 13 августа он получил неизбежный протест от Тухачевского. В телефонном разговоре по прямой линии он сказал Тухачевскому, что “ликвидация Врангеля так же важна, как и решение вашей проблемы”[259]. Он согласился, однако, что “Конармия будет находиться в готовности, чтобы использовать ее как таран, в случае, если наш план потерпит неудачу и ваш собственный кулак окажется слишком слаб”. В конце он принял точку зрения Тухачевского, что “дальнейшая задержка может вызвать проблемы”. Приказ Каменева №4774/1052 Юго-Западному командованию повторял слово в слово то, что Тухачевский продиктовал по телефону[260]. Он гласил, что к полудню 14 августа 12-я армия и Конармия переходят в распоряжение Западного фронта. Это вызвало цепную реакцию недоразумений, которая почти парализовала советское командование в течение всего периода Варшавского сражения.
Появление и реализация приказа №4774/1052 достойны рассмотрения. Он был отдан в качестве меры предосторожности, а не в качестве неотложного решения. Он не являлся контрмерой в ответ на концентрацию войск Пилсудского на Вепше, о чем в то время не знали ни Каменев, ни Тухачевский. В результате недовольство Юго-Западного командования достигло точки кипения[261]. Это была уже третья телеграмма за день, полученная Егоровым и Сталиным от Каменева. Утром они получили “консультативную телеграмму” от 11 августа, и сразу за тем его инструкции от 12 августа, касающиеся 12-й армии. Они ответили в негативном тоне, объясняя, что “в настоящих условиях радикальное перераспределение войск невозможно”. В тот же день пополудни им был доставлен приказ, выглядевший как насмешка над всеми предыдущими консультациями. Их привел в ужас новый административный расклад. 12-я армия и Конармия должны были быть переведены на Западный фронт, но при этом их службы снабжения и пополнения оставались в ведении Юго-Западного фронта. Сталин с гневом ответил Каменеву:
“Ваша последняя директива без нужды опрокидывает сложившуюся группировку сил Юго-Западного фронта, уже перешедших в наступление. Эту директиву следовало бы дать либо три дня назад, когда Конармия стояла в резерве, либо позднее, по взятии района Львова”[262]
Тем не менее, Егоров был вынужден подчиниться. Приказы Главного Командования отдавались ему, а не его политкомиссару. Он подготовил распоряжения, касающиеся переводимых армий и подписал их. Сталин оставался непреклонен, поэтому распоряжения за него подписывал его заместитель, Р.И. Берзин, после чего они были переданы в войска. 14 августа приказ №4774/1052 был теоретически исполнен. 12-я армия и Конармия находились теперь в подчинении у Тухачевского и ожидали его распоряжений. Егоров и Сталин умыли руки и перенесли внимание на Крым.
Усилия Тухачевского получить практический эффект от его теоретического управления 12-й армией и Конармией выглядят абсолютно нереалистическими.[263] Он был под Варшавой, а они в Галиции. Он мог связываться с ними только через длинную цепь радиостанций и оперативный пункт в Киеве. При отсутствии каких-либо явных запретов, они продолжали операции, в которые уже были вовлечены. 15 августа он отдал приказ №0361, согласно которому Конармия должна была в течение четырех дней передислоцироваться в район Устилуг-Владимир. Двумя днями позже пришел ответ:
“Приказ 0361 получен 16 августа в 21.14. Конармия не может прервать бои. Линия Буга преодолена. Наши части достигли предместий Львова, в 15 километрах от города. Уже отданы приказы о занятии Львова. После завершения этой операции Конармия будет действовать в соответствии с вашим приказом”.
Тогда Тухачевский повторил приказ и вскоре после полуночи третьих суток получил ответ:
“Приказ получен 19 августа в 23.30… В течение 2-3 дней Львов будет взят Конармией. 45-я и 47-я пехотные дивизии не смогут удержать участок без нас. Просим дальнейших распоряжений”.
