Евнух Ли решил, что от Ди Ишэна больше не будет пользы, и под предлогом неповоротливости отправил его домой, выдав немного серебра. Дело в том, что главный евнух увлекся новым развлечением – петушиными боями. При этом дрались не петух с петухом, а младший евнух, распластавшись на земле и выставив голову, изображал петуха и бился с настоящим петухом! Но у человека не было острого клюва, поэтому побеждал всегда петух. Тот так расклевывал лоб младшему евнуху, что тот покрывался сизыми и бурыми шишками, а главный евнух хохотал и говорил, что младший нахмурил лоб, словно темная туча!
Ди Ишэн, покинув дворец, вернулся в родные края, где узнал, что родители погибли, а сестра уехала на чужбину. Ему захотелось утопиться. Однако, подумав, что он может быть нужен младшей сестре, евнух решил не умирать и отправился к тетке в Чанчунь на поиски сестры. Он и представить себе не мог, что после смерти тетки сестру продадут в Харбин, где она станет Ароматной орхидеей из «Читальни синих облаков»! И хотя, когда Ди Ишэн разыскал сестру, ту уже выкупил из борделя Цзи Юнхэ, но евнух все равно был ранен в самое сердце! Узнав, что ее подлый муженек заставляет сестру тайком приторговывать своим телом, Ди Ишэн много раз задумывался о том, как бы убить его. Он окончательно разочаровался в жизни, смирился с тем, что этот мир принадлежит мерзавцам, а хорошим людям спокойной жизни не дождаться. Если хочешь жить дальше, то мир вокруг надо было презирать! Когда он стал бесчинствовать в Фуцзядяне, то неожиданно почувствовал себя как рыба в воде, многие люди действительно его боялись. Наевшись и напившись, евнух с наступлением ночи думал, что кабы раньше знал, что так можно, то на кой ляд пошел бы служить во дворец, остался бы целым-здоровым, завел бы жену, родил бы продолжателей рода. Однако, подумав еще, он осознавал, что фуцзядяньцы потому не хотят с ним связываться, что жалеют его за мужское увечье, от этой мысли евнух вновь пал духом. Ди Ишэн постепенно полюбил Цзинь Лань из-за того, что только она относилась к нему искренне. Каждый раз, когда его рука гладила ее шелковистую кожу и в глазах женщины загорался огонек счастья и благодарности, у евнуха появлялось слабое ощущение, что и он мужчина.
Каждый год в начале весны, глядя на капель под карнизами и утреннюю росу на зеленой траве, Ди Ишэн вспоминал жемчужинки пота на носу Шуйлянь. Перед тем как евнух покинул дворец, Шуйлянь, заливаясь слезами, подарила ему пару серебряных футляров для ногтей, украшенных ажурным узором в виде орхидеи, сказав, что их ей пожаловала хозяйка. В самом начале эпидемии Ди Ишэн, чтобы закупить побольше гробов, снес в ломбард и серебряные футляры, и украденную им на императорской кухне голубую пиалу с облаками и драконами. Он никак не ожидал, что в один миг в пепел обратятся и заготовленные гробы, и припрятанное в сундучке добро вроде накладной бороды, табакерки из перегородчатой эмали, тапочек, что он носил, когда впервые встретил Шуйлянь, и мешочка из оленьей кожи для хранения табака, подаренного ему Цзинь Лань. Захоти он выкупить заложенное из ломбарда, так у него теперь и денег не осталось. К счастью, корень жизни, вылепленный для него Сюй Идэ, не только сохранился, но и благодаря жаркому пламени стал как настоящий – обрел твердость и блеск. Этот кусок глины стал сокровищем, которое он, как и кошку, всегда держал при себе.
В вагоне-изоляторе Ди Ишэн неожиданно наткнулся на уличного гадателя Слепого Чжана. Хотя тот ничего не видел, но знал он не меньше, чем другие. Стоило ему услышать голос евнуха, как он дрожащим голосом воскликнул: «Так ты еще жив…»
Ди Ишэн ответил: «Не только я жив, желтая кошка, что оставила мне Цзинь Лань, тоже жива». Свернувшаяся клубком у его ног кошка, словно откликаясь, мяукнула пару раз.
Слепой Чжан печально вздохнул: «Да какая разница, желтая она или белая, у меня в глазах все черно».
Евнух подхватил: «Это точно, для тебя все люди белой и желтой расы выглядят как негры! Голубые глаза, желтые глаза смотрятся как черные. Небо и земля для тебя никогда не разделялись белым светом». Ди Ишэн все говорил и говорил, но внезапно проникся сочувствием и залился слезами: «Чернота перед твоими очами и есть подлинный цвет этого мира. Ничто красное, зеленое, розовое, желтое не сравнится в вечности с черным!»
Слепой Чжан довольно хмыкнул в ответ.