Наплакавшись на кладбище, люди стали группками возвращаться в город, и настроение их стало уже не таким скорбным. Земледельцы шли об руку с земледельцами и обсуждали, посадить ли в этом году побольше сои или гаоляна. Продавцы тканей шли вместе с портными и гадали, полотна какой расцветки понравятся женщинам в этом году. Ну а больше всего люди обсуждали только что закончившуюся эпидемию, говорили, что У Ляньдэ сейчас участвует в международном конгрессе, он стал героем и перед его отъездом в Мукден Ши Чжаоцзи велел Чжэн Синвэню, известному повару из окружной управы, последовать за доктором. Еще они говорили, что русские и японцы любят делать показные, но пустые подарки, они объявили, что У Ляньдэ может до конца жизни бесплатно ездить по принадлежащим им КВЖД и ЮМЖД, а он разве часто будет ездить на поездах?! По всем признакам выходило, что двор повысит У Ляньдэ в чиновном ранге, вот только люди, как ни напрягали мозги, так и не могли придумать, какую должность получит доктор.
Толстуха шла вместе с Юй Цинсю. Юй Цинсю сказала ей, что продолжит держать кондитерскую лавку и ей нужен помощник, если та не побрезгует, то можно работать вместе, деньгами она ее не обидит. Кроме того, у толстухи не было детей, и Юй Цинсю была согласна, чтобы та удочерила Сичжу, все равно у нее самой скоро родится еще один ребенок.
Толстуха и подумать не могла, что в один миг получит не только золотую чашу, но и исполнение заветной мечты о ребенке. От радости он прослезилась, шумно бухнулась перед Юй Цинсю на колени, отбила ей поклоны и сказала, что та живая бодхисаттва. Когда толстуха плюхнулась на колени, то не посмотрела под ноги и угодила прямо в коровью лепешку. Юй Цинсю подначила ее: «Вот уж воистину говорят, свежий цветок воткнулся в коровий навоз – словно красавица вышла замуж за урода. Быстрее поднимайся!»
Толстуха повеселела, а Сичжу, наоборот, расплакалась, она не хотела быть дочерью чужой тети. Девочка показала пальцем на живот матери и упрекнула ее в предвзятости, почему она дарит именно ее, а не того ребенка? Юй Цинсю отшутилась, мол, ребенок в животе еще не родился, как же можно его дарить, когда он ничего не ведает? Сичжу затопала ногами и сердито заявила, что если мать решит подарить ее, то она прыгнет в прорубь на корм рыбам! Толстуха, услышав это, поспешила успокоить, что Сичжу может быть ей названой дочерью, а не настоящей. Сичжу вытерла слезу и скривила ротик, словно не хотела признать в толстухе даже названую мать.
Опасаясь, что Юй Цинсю передумает, толстуха после обеда собрала узел с ценными вещами и сменной одеждой и в тот же день явилась к новой хозяйке. Для ее встречи Юй Цинсю заварила чай и специально испекла поднос медового печенья с арахисом. Возможно, из-за усталости, но как только изгиб молодого месяца показался на потемневшем небосклоне, Юй Цинсю внезапно почувствовала в животе боли. Поняв, что начинаются роды, она тут же велела толстухе вскипятить котел воды. Во время чумы в Фуцзядяне умерли две повитухи, а выжившая жила очень далеко, поэтому Юй Цинсю решила, что будет рожать сама. Она ведь уже родила двоих, поэтому не переживала, помощи толстухи ей должно было хватить. Кроме воды, Юй Цинсю велела приготовить горячие полотенца и прокалить на огне ножницы, чтобы перерезать пуповину. Толстухе раньше не доводилось принимать роды, поэтому от суеты и паники она аж вспотела.
К тому времени, как вода в котле закипела, Юй Цинсю успешно родила. Младенец заливался «уа-уа», толстуха зарыдала следом. В этой жизни она больше всего мечтала услышать плач новорожденного. Юй Цинсю велела ей перерезать пуповину, но та задрожала: это же плоть, в ней течет кровь, ей не хватит духу пустить в ход ножницы. Юй Цинсю обессиленно прошептала: «Если ты не перережешь, то мне и ребенку не жить». Только тогда женщина зажала подрагивающую пуповину ножницами и, закрыв глаза, перерезала ее. Держа в руках окровавленные ножницы, толстуха зарыдала еще сильнее. Юй Цинсю спросила, кто родился – мальчик или девочка? Толстуха спешно протерла глаза и стала рассматривать новорожденного. Определив пол, она радостно сообщила: «Поздравляю, тому несчастному евнуху снова будет петушок для забавы». Юй Цинсю рассмеялась и решила: «Тогда и назовем его Сисуем».