И все же Фу Байчуань был не прочь вести дела с иностранцами, например, он восхищался У Байсяном, создавшим торговую марку «Тунцзи». Как и Фу Байчуань, тот начал с мелкой торговли всякой всячиной, затем присмотрел рынок кожаных шляп в английском стиле, закупил швейные станки, наладил оптовое производство; бизнес его рос и набирал силу. И наоборот, у него не вызывал никакого сочувствия Гу Вэйцы, который в конкуренции с японским соевым соусом клонился к упадку. Опять же этот Гу Вэйцы кроме пустых стенаний и отказа поехать в Японию в делегации Торговой палаты ничего больше не делал для сокрушения конкурента.
На коммерческом фронте Фу Байчуань преуспевал, а вот в делах сердечных был одинок и несчастен. В отличие от других обеспеченных мужчин, обладавших помимо жены еще и наложницами, он жил только с женой, имевшей маленькие ножки и звавшейся Су Сюлань. Потеря ею рассудка связала Фу Байчуаня по рукам и ногам.
Су Сюлань происходила из богатой семьи. Поскольку родная матушка скончалась рано, а мачеха ее не жаловала, то уже в шестнадцатилетнем возрасте девушку выставили из дома, выдав замуж за Фу Байчуаня. Су Сюлань имела изящное сложение и красивое личико, вот только из-за притеснений мачехи она любила поплакать, на ее лице всегда лежала тень грусти. Когда она переехала к Фу Байчуаню в Фуцзядянь, то больше всего боялась зимы. Возможно, из-за того, что ее телу недоставало тепла, в холодное время она не отходила от жаровни. Стоило пойти снегу, как она цепенела и даже в комнате прятала руки в рукава.
Женщины, боящиеся холода, больше всего любят согреваться в мужских объятьях, СуСюлань тоже нравилось зарыться на грудь к мужу и замереть там. Чувствительный к женской прелести Фу Байчуань, конечно, был от жены без ума. Как следствие их тяги друг к другу каждые два года у них добавлялось по ребенку. Таким образом, через шесть лет после свадьбы у них появились два сына и одна дочь. В соответствии со временем года, когда рождался ребенок, Фу Байчуань назвал детей Фу Ся, что означало лето, Фу Цю – осень и Фу Дун – зима.
Су Сюлань была человеком сообразительным и поняла, что для исполнения мечты о полном наборе из четырех детей, родившихся в разные сезоны, им не хватает только ребенка, появившегося весной, поэтому каждый год в июне и июле она особенно льнула в объятья к мужу, надеясь понести весеннее дитя. Небеса исполнили ее мечту, и у них в семье появилась Фу Чунь – весна. Фу Цю и Фу Дун были мальчиками, а Фу Ся и Фу Чунь – девочками. Когда их семья обрела в лицах детей весну, лето, осень и зиму, сердце Су Сюлань наконец успокоилось. Она никогда не спрашивала мужа о коммерческих делах, иногда ходила в их прачечную и аптеку, но и то только из-за родных – постирать одежду детей или подобрать мужу дорогое укрепляющее средство. Больше всего ей нравилось, сидя на кане, присматривать за детьми и вышивать туфельки. Для своих маленьких ножек она наделала полсундука вышитых туфель – однослойные и с ватной подбивкой, остроносые и круглоносые, на ровной подошве и с утолщением, одноцветные и в цветную клетку, разных фасонов, разных цветов и оттенков, их было столько, что впору открывать обувную лавку.
После рождения четвертого ребенка Су Сюлань, видимо, решила, что ее миссия как женщины уже выполнена, и охладела к постельным утехам. Отвергнутый Фу Байчуань задумался: не взять ли ему в дом наложницу. Поняв замыслы мужа, Су Сюлань на словах его поддержала, а на деле сопротивлялась. Ее протест выражался не в реве и скандалах, а в том, что она, отказавшись от еды и питья, залегла на кан, вперила глаза в потолочную балку и заявила, что свое отжила, ей осталось недолго, пусть Фу Байчуань заказывает гроб и саван. Дети напугались так, что рев не прекращался. Фу Байчуаню из опасения, что жена и вправду помрет, пришлось оставить все как есть. С течением времени их чувства совсем иссякли.
Трагедия Су Сюлань случилась из-за Фу Чунь. Когда девочке было шесть лет, она однажды играла на улице и ее насмерть сбила повозка со взбесившейся лошадью. Потеря Фу Чунь, их весны, означала, что из четырех сезонов пропал главный, и Су Сюлань не смогла вынести этого. Она стала винить себя: не следовало ей отпускать Фу Чунь одну, мать должна была присматривать за ней. Раскаиваясь, она колошматила себя кулаками по голове, лик ее был печален, мысли спутаны, не прошло и года, как она сошла с ума. Она не отличала детей друг от друга и постоянно путала их имена. Она смотрела на Фу Байчуаня, но звала его владыкой ада Янь-ваном. Еще она не отличала дня от ночи, днем жаловалась, почему так темно, а с приходом ночи говорила, что небо наконец просветлело.