Фу Байчуань приглашал к ней всех известных врачей Харбина, испробовал и китайскую, и западную медицину, но при болезни жены ничто не помогало. Утратив рассудок, женщина не узнавала людей, но хорошо помнила путь в разные места. Как только начинался дождь или снег, она доставала из сундука пару вышитых туфелек. При этом зимой, невзирая на холод, надевала однослойные туфли, а летом – с ватной подбивкой, затем же с радостным видом отправлялась в винокурню, чтобы, как она говорила, привести Фу Чунь домой. Чтобы отделаться от нее, приказчики заявляли, что Фу Чунь вышла поиграть. Су Сюлань сердито ворчала: «Уже так поздно, куда еще играть, забыла, что матушка по ней соскучилась» – и отправлялась на поиски.
Частенько она приходила на задний двор к колодцу и, наклонившись, кричала в глубину: «Чунь… Доченька», отчего работников пробирала холодная дрожь. Надо сказать, что этот колодец с чистой и сладкой водой был в Фуцзядяне единственным в своем роде. Когда специально для винокурни пробивали скважину, то в тот миг, когда забила струя воды, небо как раз расчистилось после дождя и на нем появилась радуга, поэтому мастера на винокурне называли этот колодец семицветным. Фуцзядяньцы говаривали, что водочка у семьи Фу потому и хороша, что кроме особой закваски мастера Циня Восемь чарок дело еще и в замечательной воде из семицветного колодца. Поэтому, когда Су Сюлань являлась на винокурню, приказчики срочно вызывали Циня Восемь чарок, чтобы тот ни на шаг не отходил от женщины, опасаясь, как бы она не потеряла равновесие и не упала в колодец, ведь тогда винокурня лишится жизненной артерии.
Ради спокойствия жены Фу Байчуань решил не искать себе других женщин. Ведь если Су Сюлань испытала бы еще одно потрясение, то кто знает, она могла бы этого и не перенести. Все женщины в Фуцзядяне с большим почтением относились к Фу Байчуаню. По их словам, хотя он был мужчиной представительным и деньги у него водились, а жена его сошла с ума, тем не менее он не путался с красотками из публичных домов и оставался верен супруге, его поведение действительно заслуживало восхищения. По этой самой причине, когда женщинам требовалось прикупить водки для своих мужичков, они шли именно на винокурню семьи Фу; когда требовалось соевое масло для очага, они покупали его на маслодавильне семьи Фу; когда дома для заболевшего нужно было лекарство, женщины непременно заглядывали в аптеку, открытую Фу Байчуанем; справляя новое платье на новый год, они отправлялись за тканью в его шелковую лавку. Эти женщины вольно или невольно стали мощной опорой для торговли Фу Байчуаня. И только возница Ван Чуньшэнь знал, что Фу Байчуань вовсе не столь чист и безгрешен, как представляли себе фуцзядяньские женщины. По ночам на темных улицах Пристани он не раз видел, как Фу Байчуань наведывается в бордели, которые устроили русские или японцы. Ван Чуньшэнь понял, что Фу Байчуань в поиске развлечений нарочно держится подальше от Фуцзядяня, чтобы знакомые не узнали о его развлечениях. Возница не стал выдавать Фу Байчуаня, ведь его собственные неприятности в личной жизни были очень похожи, и он его прекрасно понимал.
На самом деле сердце Фу Байчуаня, как и Ван Чуньшэня, тоже занимала одна женщина. Это была Юй Цинсю – владелица кондитерской и подручная повара в окружной управе. Юй Цинсю не была красавицей, но на нее было приятно смотреть. Среднего роста, не полная и не худая, она имела изогнутые брови, черные блестящие глаза, белоснежные зубы, кожа у нее отличалась белизной с розовым оттенком, уголок рта украшала розовая родинка, похожая на ухоженную ягодку. Женщина была востроглазая и озорная. Юй Цинсю отличалась умом и ловкостью, что можно было увидеть на примере ее сладостей, которые постоянно улучшались и меняли вид. Кроме того, когда-то она училась в частной школе, умела писать стихи, была искусна в прозе, в общем, способности ее были незаурядны.