Хэ Вэй заявил, что коли они обо всем договорились, то можно и не пить вина, пусть Цзи Юнхэ возвращается домой и ждет его прихода.
Увидев, что муж вернулся из «Итайхао» с улыбкой на лице, Ди Фангуй поняла: тот добился победы. И действительно, он вытащил договор найма, а затем начал зачитывать его жене, держа повыше, чтобы Ди Фангуй не разодрала бумагу.
Ди Фангуй, дослушав содержание до конца, тяжело вздохнула и улыбнулась печально. В детстве она с Ди Ишэном видела, как проходит свадьба при найме жены. Такую свадьбу днем не проводят, следует дождаться ночи. Наниматель – в отличие от нормального жениха – дом фонарями и лентами не украсил, провел лишь самую простую церемонию, накрыл несколько столов, и все. Нанимаемая невеста стояла с заплаканным лицом, словно у нее умерла матушка. Когда она заходила в спальню, то всхлипывала, дергая перекошенным ртом, румяна у нее от слез размазались, казалось, что она жертва похищения, – а Ди Фангуй и другие дети над ней хихикали.
Из-за молчания жены Цзи Юнхэ решил, что она не рада, и стал ее поучать:
– Если ты родишь Хэ Вэю ребенка, то не только в этой жизни – даже в следующей сможешь не беспокоиться о пропитании! Сама подумай, его тесть – крупный торговец солью, а кто может обойтись без соли? Эта сделка окупится сторицей и продлится на тысячу лет. Опершись на Хэ Вэя, ты все равно что обопрешься о гору золота! В следующем году, когда твой брат переедет к нам, я сам отстрою для него отдельный дом с черепицей, чтобы ему жилось с полным удобством!
Ди Фангуй не возражала, ей очень хотелось завести ребенка. Когда она была в «Читальне синих облаков», хозяйка, опасаясь за свои доходы, заставляла женщин есть вываренную уксусную пасту, отчего даже месячные исключались, не то что беременность. Когда же ее выкупил Цзи Юнхэ, поначалу она хотела родить ребенка, но Цзи Юнхэ заявил, что ему на роду написано не иметь потомства и он запрещает ей беременеть, ведь родись ребенок, все равно окажется мертвым, он не сможет пережить такого. Ди Фангуй опасалась беременности и возможной необходимости избавляться от плода, что и сложно, и опасно для здоровья, и потому ей по-прежнему пришлось предохраняться. В ее представлении тело женщины подобно бутону цветка. Некоторые бутоны раскрываются естественно, распространяют аромат и выплескивают красоту. А ее бутон изначально подвергся ударам стихии и так и не смог вырасти. Шло время, бутон начал увядать, усыхать и утратил признаки цветения. Из-за этого в последние два года у нее даже месячные случались все реже.
Вечером второго дня в час, когда закрывают лавки, к ним с колбасой и пирожками явился Хэ Вэй, Цзи Юнхэ радушно его поприветствовал и провел внутрь.
Войдя в дом, Хэ Вэй расстегнул куртку и отсчитал Цзи Юнхэ обещанные деньги. Затем они втроем с некоторой неловкостью уселись за стол перекусить. После еды Цзи Юнхэ понимающе укрылся на складе, а Хэ Вэй с Ди Фангуй отправились в спальную комнату.
Хэ Вэю нравилась эта женщина, и он утюжил ее до полуночи. Возвращаясь ночью домой по холодным улицам, он невольно принялся что-то насвистывать себе под нос. Хотя дул студеный ветер, Хэ Вэю казалось, что перед ним расстилается весна.
Как Хэ Вэй увлекся Ди Фангуй, так и Цзи Юнхэ увлекся бобами. Телега за телегой фасоль и соя перевозились с портовых складов к нему в лавку. Окружающие были совершенно поражены при виде того, с каким размахом он закупает бобы, которые два грузчика, верзила и коротышка, ежедневно таскают к нему на склад. Люди больше не звали его просто хозяин Цзи, а перешли на господин Цзи. Изменение в одном-единственном слове пришлось Цзи Юнхэ по сердцу, так что тот груз, что явно можно было перевезти за четыре-пять дней, он возил целую неделю, лишь бы покрасоваться.
По причине отличного настроения, когда прилетали вороны, Цзи Юнхэ в присутствии посторонних напускал на себя вид великого благотворителя и бросал птицам пригоршню золотистой кукурузы. Грузчик-верзила, увидав такое, всегда цокал языком:
– Как же повезло воронам, что прилетают к вашему дому.
Высокого грузчика звали Хэ Сань, низенького – Ма Дэцао, оба они жили в Тридцати шести бараках. Когда нанимали рабочих, обедали они по обычаю в доме у хозяина. И хотя Хэ Вэй принес немало вкусностей, Цзи Юнхэ жалко было кормить рабочих с такой-то роскошью. Увидев, что от обеда, приготовленного Ди Фангуй, у грузчиков разгорелись глаза, Цзи Юнхэ рассердился и прямо высверлил жену взглядом. Но той было все равно, она считала, что раз эти яства принесли для нее, то она имеет полное право смело подавать их на стол. Хэ Сань любил выпить, а Ма Дэцао любил поесть мясца. Сев за стол, они не стали церемониться и нацелились на самое вкусное, палочки у них так и летали. Увидев такое дело, Цзи Юнхэ побыстрее пододвинул мясные блюда к себе. Эти три мужика напоминали трех хряков, сражающихся за еду. Цзи Юнхэ иногда не поспевал, тогда он бросал в обиде палочки и едко укорял:
– Вы жрете как тигры.
Хэ Сань смущенно улыбался, Ма Дэцао тоже, однако они ничего не говорили в ответ.