Я проснулся от прикосновения чего-то мягкого к руке, а затем и чего-то тяжёлого на животе. С трудом открыв глаза, я попытался поднять руку. С третьего раза мне это удалось, а зрение уже начало восстанавливаться. Я погладил своего любимого фамильяра, мирно сопящего на моей груди. Тут же белый волк раскрыл свои светлые глаза и с преданностью посмотрел на меня. Он облизал мою руку и начал ласкаться. Белый волк… И зачем я на это подписался? Сейчас бы сидел дома с семьёй. Мы бы с ОПЭВД что-нибудь придумали. Да Всадники Апокалипсиса и Агнец могут ведь не только начать, но и закончить апокалипсис. Я заметил, что занавеска была уже открыта, поскольку был день. Сегодня самочувствие гораздо лучше. Я мог контролировать своё тело, пусть прилагая немало усилий, но мог! Я вновь попытался встать, на этот раз уже не кружилась голова, но придерживаться за что-то было необходимостью. Самоуверенно я пошёл к двери, опираясь руками на стены. Открыв её, я вышел в коридор. Впереди был тупик, а по сторонам двери. И всё — таки я пошёл вперед. На моё удивление сбоку оказалась ещё одна дверь. Я осторожно открыл её, стараясь не скрипеть, и вошел внутрь. И обомлел. Здесь всё пахло сиренью. И всё было кристально — чисто. Если бы я оказался сразу в этой комнате, то подумал, что нахожусь как минимум во дворце. Стены были не деревянными, а светлыми панельными. Пол застелен светлыми линолеумом, а из мебели лишь небольшая двуспалка[9], будто недавно заправленное светлым пледом. Рядом стояло зеркало с узорчатым деревянным креплением и небольшая деревянная тумба, на которой находилась свеча в красном подсвечнике, косметичка с помадами и пудрами, и прочей лабудой, а также светлая расческа с небольшим количеством пепельного цвета волос, которую, казалось, только-только положили. На потолке висела интересная, весьма элегантная и красивая люстра, но в тоже время довольно простенькая. Чья это комната? Сомневаюсь, что деда Ивана…
— Это комната Анны. — услышал я грустный голос сзади себя и обернулся.
— Анна? Это твоя жена?
— Нет. Она мне никто. Вернее, я ей. Она однажды очутилась у меня посреди этой комнаты, полумертвая и без сознания. Будто из какой-то битвы. Я её вылечил. Мне казалось, что она привязалась к дому и старому деду Ивану. Я её внучкой считаю. Слишком уж стар для дочек… А была она… На тебя похожа! У тебя дочка есть?
— Есть, но её Эли зовут. А как она выглядит?
— Красивая, со светлыми волосами, почти белыми. Глаза синие, как ледяная вода даже скорее. Кожа вечно — бледная, но мягкая и нежная. А лицом на тебя похожа…
— Вот моя птичка. — я показал ему фотографию Лейлы и Эли.
— Точно будто ваша дочь! Здесь маленькая больше на мамочку похожа, а Анна скорее ваша смесь.
— Это странно. — я усмехнулся. — Она что, из будущего прилетела?
— У неё сложная история.
— И что в ней моего? А что от Лейлы?
— Она вольная и умная. Она одиночка и одинокая. Она волчица и птица. А внешне она ваша смесь. Волосы светлые, как у тебя, а кожа как у твоей Лейлы, глаза тоже её, слегка светлее, а нос как у тебя — слегка вздёрнутый.
— И ничего в меня не вздёрнутый. — возразил я.
— Вздёрнутый — вздёрнутый! — он усмехнулся. — А губки как у твоей жёнушки, пухленькие и розовые.
— Значит, волчица она? И птица?
— Волчица она по характеру, вольная, свободная… А птица по фамильяру. Она с совами разговаривать умеет, понимает их!
— И долго она у тебя пробыла?
— Не много, не мало. Она вот и комнату оставила, поколдовала. На память…
— Замечал прелестный запах? — наслаждаясь, спросил я.
— Какой? — старик удивился.
— Сирени. Здесь всё пахнет сиренью. Каждый жейзел и человек имеют свой особый запах. Сюда бы птичку, у неё есть интересная особенность: она может чувствовать запах только кровно — родных и близких людей и жейзелов. Лучше всякой экспертизы днк, сразу же узнали бы наша ли это дочь. Но если наша, то она необычная. Жейзелы не могут перемещаться во времени.
— Жейзелы не могут. — услышал я мелодичный и приятный, но одновременно звонкий и высокий женский голос сзади меня. Повернувшись, я обомлел. Та, которую так подробно описывал старик, стояла передо мной во всей красе. Я заметил неприметный шрамик на левой щеке. — Что застыли? — она ухмыльнулась я поставила одну руку, согнутую в локте, на пояс, удовлетворённая реакцией на её появление. Как будто в зеркало смотрю… Какая знакомая ухмылка!
— Анночка! — радостно воскликнул старик и обнял её.
— Я ненадолго к тебе. Хотела поблагодарить. За всё! — девушка с почти белыми волосами передала ему веточку сирени. — Она не завянет, пока я буду жива. И вот ещё… — она достала из кармана камешек. — Если что-то случиться, если что-то понадобиться, просто шепни это камешку. Он разрешит любую проблему. А теперь мне пора. — она обняла Ивана. — Прощай. — и повернулась ко мне. Я не мог оторвать глаз. Она напоминала мне и меня, и Лейлу, но при это было в этой почти беловолосой девушке и что-то своё.
— Анна… — произнёс я родное имя, придерживаясь за стену, ибо силы покидали меня.
