Все участники экспедиции, кроме Лобанского, тихо захихикали. Потому что и правда, избушка стояла на сваях… и издалека их можно было принять за куриные ножки.
– Баба Яга, между прочим, тоже ведуньей была, – неожиданно дверь открылась, и из избы вышла бабушка.
– Простите за это, – тактично извинился Лобанский за всех.
– Ой, чего ты извиняешься. Вы же не надо мной смеялись, а над домом. А на него и правда издали посмотришь, ну точно избушка на курьих ножках, – задорно ответила бабуля. – Меня зовут Клавдия Никитична, я тут вроде как местный экстрасенс.
– Экстрасенс? Любопытно, – подчеркнул Райц.
– Во-ооон ту поляну видишь? Там палатки ставьте и костёр разводите, кушать готовьте. Я пока вам для чая ингредиенты поищу. Лучше всего узнаёшь друг друга за чайной беседой, а мой чай душу раскроет так, что тайн перед друг другом никаких не останется.
– А, так мы, видимо, сейчас друг с другом знакомиться будем? А я думала, с вами, – задумчиво сказала Милослава.
– Вы же не со мной в лес пойдёте. А как вас по имени всех величать, я и так знаю, – завораживающим голосом говорила баба Клава.
– Дед Прохор сказал! – предположил Райц.
– Нет. Я же экстрасенс… ууууу… страшно стало, – она продолжала в том же духе.
– Может, вам помочь чем? – поинтересовался Баянов, который внезапно для всех стал фанатиком тяжёлого труда.
– Себе помоги. А то по тебе видишь кто ползёт, – баба Клава, смеясь, указала пальцем на его левую ногу. Тот, увидев, что там ползёт змея, ловко схватил её у головы и отнёс подальше от лагеря.
– Уж это был, ничего страшного, – отряхивая руки, гордо возвращался Баянов.
– Да нет, это была гадюка, – поправил его Лобанский.
– А длинный верно говорит. Гадюка это, – беззаботно согласилась баба Клава.
– И много их тут? – испуганно спросил Норотов.
– Хватает. Так что будьте аккуратней.
Участники экспедиции настороженно отправились к полянке разбивать лагерь. По приказу Лобанского с поляны было убрано всё лишнее: ветки, опавшие листья, трава и другие предметы, которые могли помочь змеям спрятаться. После чего поставили палатки и развели костёр.
– А в нашу палатку точно никто не залезет? – паниковал Норотов.
– Не залезет, молнию наверх застегнём, а внутри на липучки ещё сетку прицепим, – успокаивал его Баянов.
– Уже, наверное, пора подкрепиться, – пробурчала Милослава.
– Сейчас, через пару мгновений будет готов суперсуп из куриных грудок с черемшой, – довольным тонном сообщил Фёдор Степанович.
– Это хорошо, что мы Фёдора Степановича ответственным за еду назначили, его баба Нюра продуктами укомплектовала, будь здоров, – весело заявил Райц.
– А то! У нас с бабой Нюрой обмен поварским опытом, я её хинкали научил лепить, а она меня – пирог с гречкой стряпать.
– Пирог с гречкой?! – удивился Райц.
– Между прочим, ты вчера его уплетал за обе щеки, – подколол его Фёдор Степанович.
– Как-то странно всё это. Что мы сейчас делать-то будем? Сидеть, как в телешоу, и друг другу косточки перемывать? – высказалась Милослава.
– Похоже на то, – согласился Райц.
Баба Клава вернулась с охапкой каких-то трав и поспешила обратно в избу.
– А как вы узнали, что это гадюка была? – спросила Милослава, догоняя её.
– По глазам!
– А какие у неё глаза?
– Дикие! – быстро ответила баба Клава и закрыла дверь перед носом девушки.
После ужина учёные расположились у костра и принялись рассказывать друг другу истории своих побед и достижений. Баба Клава из принесённой травы сделала им душистый чай, так ничего и не объяснив о знакомстве. Учёные быстро опустошили котелок с чаем за беседами, костёр мягко освещал их лица, а небо осыпалось белыми мерцающими точками.
– Ну что, теперь моя очередь, – задорно продолжил всеобщую беседу Фёдор Степанович. – Как-то раз я ездил в экспедицию вместе с женой и своими студентами. Так вот, там была одна студентка, которая всё время возле меня тёрлась, поначалу смеялись, что она мне как дочь, подойдёт ко мне, приобнимет, так все два дня и не отставала. И вот ближе к вечеру на второй день она ко мне настолько прицепилась, что уже как-то неловко стало, я ей и словами объяснял, что я к ним ко всем как к детям отношусь, а она как специально при моей жене ко мне лезет. Я, в общем, отправил её на берег реки, сказал, мол, сейчас приду, а сам в её спальник муравьёв подсыпал и на берег так и не пришёл. Жена сказала, что сам виноват, называй, говорит, их как хочешь, но детьми и сёстрами они тебе на самом деле не приходятся, а твою добродушность принимают за знаки внимания. Мне что-то так стыдно перед женой стало, я об этом никогда и не задумывался. Вот мы спим уже, и тут визг-крик такой, эта студентка как закинет спальник к нам в палатку, а мне смешно, жена пытается сдерживаться, чтобы тоже не засмеяться. В общем, больше ко мне она не лезла. Некрасиво, конечно, поступил, как-то глупо… но зато эффективно.
Не успел Фёдор Степанович закончить, смех уже было не остановить. Для всех он был примерным семьянином, и такой наивности в общении за ним никто никогда не замечал.
