– Простите, попали тут в необъяснимый природный катаклизм, – саркастично ответил Райц.
– Ой, да подумаешь, ветерок немного подул, – сказал вышедший из-за ели старик. Он был похож на Деда Мороза, только в домашней одежде. Очень доброе и мягкое лицо, белая борода, ярко-серые глаза и красные от мороза щёки. – Меня Ефим зовут, я буду вашим проводником, идём быстрей до зимовья… а то устали, поди. Да и отогреться вам нужно.
– Простите за задержку, но мы не ожидали, что будет снег, – извинился Лобанский.
– Да-аа, тайга тут с характером, настоящая женщина, – засмеялся Ефим.
– А вы тут давно проживаете? – спросила Милослава.
– Круглый год, – улыбнулся Ефим, пробираясь через глубокие сугробы.
Ошалелые «дети науки» всё никак не могли прийти в себя, они просто следовали за стариком, посредине лета в лесу по колено в снегу при минусовой температуре. На один вопрос они точно нашли ответ. «Зачем нам столько тёплой одежды?» – думал каждый из них до этого момента. Редкие голые осины и лиственницы заставляли удивляться ещё больше. «Как? Ведь они бы не успели?..»
– Вот и пришли, – задорно крикнул Ефим. Уже совсем недалеко появились очертания большого зимовья, построенного из кругляка, со мхом и еловыми ветками на крыше, ранее скрывавшегося за деревьями.
– Знаете, что странно? – остановившись, вдруг начала Милослава.
– Ой… давай без очевидных вещей, – иронично ответил Райц, еле перебирая ногами по сугробам.
– Здесь тихо, – в той же манере возразила ему Милослава.
Услышав это, все замерли на одном месте, чтобы прислушаться.
– Да-ааа, во всеобщей непонятности я это и не заметил… И правда тихо, ни одной птицы не слышно, а это странно для леса, тем более для такого, – и Фёдор Степанович поднял шишку, полную кедровых орехов.
– А Милка права, – резюмировал Лобанский.
– Да, извини… ты права, – согласился Райц.
– Ну, нашли к чему придраться… здесь же охотничье угодье, будет вам зверьё возле охотника бродить, – улыбаясь, прояснил всё Ефим. – Давайте уже к дому быстрей пойдём, а то так долго вас ждал, проголодаться успел.
Учёные, сославшись на усталость, решили, что разбираться во всём нужно будет завтра на свежую голову.
В шесть утра солнце ещё не спешило просыпаться, небольшой снег припорошил крыльцо зимовья, а луна чуть виднелась из-за верхушек деревьев. В тайге царила кромешная тьма.
– Что творится с природой? – прошептал Райц.
– Понятия не имею. Ты в окно посмотри… темень лютая. Вообще ничего не видно, – так же шёпотом ответил Фёдор Степанович.
– Что вы там шепчетесь? – крикнул вполголоса Лобанский.
– Ничего, иди сюда, сам посмотри, – так же отозвался Райц.
Лобанский слез со второго яруса кровати и подошёл к окну.
– Я думал, это шторки тёмные такие… – удивился он. – А где Ефим?
– Ушёл куда-то часа три назад, – ответил Фёдор Степанович.
– Повезло нам, что он нас дождался, – сказал Райц.
– Да-аа, – протянул Лобанский.
В зимовье наступила неловкая тишина. Каждый чувствовал себя незваным гостем. Через час проснулись и остальные. На улице было по-прежнему так же темно, как и в зимовье, из-за этого их свобода была ограничена ещё больше. Все просто присели кто куда в ожидании солнца.
– Что, проснулась молодёжь? – дверь громко распахнулась, и в неё зашел Ефим с охапкой дров. – А чего в темноте сидите? Вон же лампа.
– Где? – удивились Фёдор Степанович и Райц.
– Да вот же, возле печи, – продолжал Ефим, тыча в темноту.
Райц, ощупав пол возле печи, наткнулся на что-то железное.
– Ничего себе!!! – вскрикнул он. – Тысячу лет таких не видел! Это же аргандова лампа! Откуда она у вас?
– В лесу нашёл, – задумчиво ответил Ефим. После того как свет появился, остальным тоже довелось разглядеть его источник.
– Какая это лампа, говорите? – зевнув, спросила Милослава.
– Аргандова лампа, появилась приблизительно в восемнадцатом веке, названа в честь создателя – Франсуа Пьеромона Ами Арганда. Это лампы масляного типа, создают свет благодаря возгоранию газов осветительного материала, – поправив очки, пояснил Норотов.
– Спасибо, теперь всё ясно.
– Лампа это хорошо, но давайте уже есть, – сказал Фёдор Степанович.
Быстро позавтракав, участники экспедиции собрались на первую вылазку за «таинственными пещерами», издающими звуки.
Ефим спросил:
– Куда конкретно вас провести? Я здесь всё знаю.
Баянов достал карту и показал маршрут.
– Понятно, это далеко. Для начала предлагаю сделать обзорную экскурсию по ближайшим местам, – сказал Ефим.
– Смешно звучит— «обзорную экскурсию», – засмеялась Милослава.
– Да, я думаю, нам будет это на пользу, – деликатно заметил Лобанский.
На улице стало светать, небо было затянуто мрачными тучами, поэтому хорошей видимости на этот день в тайге не предвиделось. Участники экспедиции вышли из зимовья и побрели за Ефимом, след в след. Высокие сугробы забирали всё больше и больше энергии, свежий морозный воздух немного щекотал лица, нарисовав на них румянец.
– Хорошо! Свежо! – ободряюще сказал Фёдор Степанович.
– Можно я всё-таки это скажу? Всё же странно, что летом такой мороз и снег, у вас так каждый год? – стучала зубами от холода Милослава.
