– Главное – не рассказывать никому о происходящем, тот же час упекут в психушку, – весело говорил Фёдор Степанович.
– Ага, это уж точно, – согласился Лобанский, с трудом удерживаясь в санях.
– А вы знали, что скорость медведя может достигать шестидесяти километров в час и…
– Господин Норотов, сейчас не время для лекций. Крепче держитесь, – настойчиво указал Лобанский. В тот же миг сани захватила вьюга, и учёных стало сносить с них.
Лобанский схватился за поручни, сумел подтянуться и усесться на место, при этом подхватил Норотова, который уже не мог удерживать свой вес. Сани болтало из стороны в сторону, как спичечный коробок, пока резко не опрокинуло и не вытолкнуло куда-то в чащу леса.
– Оххх, не лучшая была идея ехать на санях, – выкарабкиваясь, прокряхтел Ефим.
– Да уж, зато быстро, – Фёдор Степанович сдувал снег со своих усов.
– Ладно, не стоит задерживаться. Все целы? – недовольно говорил Лобанский, которому больше всего не повезло при падении: он нырнул головой в сугроб.
– Спасибо, что удержали меня, – поблагодарил его Норотов.
Уже давно стемнело, поэтому все поторопились к назначенному месту. Уже через пару минут все ощутили отчётливый запах горелого леса.
– Это что, пожар, что ли? – произнёс испуганный Норотов.
– Да. Но огня уже нет, остались только последствия, – говорил Ефим, твёрдо опираясь на свой посох из-за усталости.
Ещё через какое-то время перед учёными встали чёрные от копоти стволы деревьев, окружённые серым снегом и наклонённые от центра к периферии. Картина очень напоминала место падения метеорита.
– Такое ощущение, что лес только что перестал гореть, даже деревья, точнее… то, что от них осталось, ещё тёплые, – сказал Фёдор Степанович, прикоснувшись к стволу одного из деревьев.
В гробовом молчании учёные с Ефимом прошли в центр погорелого леса, где оказался огромный чёрный овраг, а в глубине его виднелась та самая порода, переливавшаяся красновато-пурпурным цветом с синим отливом.
– Судя по цвету, реакция с холодом уже произошла, – подметил Норотов, приближаясь к метеориту.
– Я думаю, нужно выкопать его и транспортировать к зимовью, – предложил Лобанский.
– Боюсь, у нас это не получится. При взаимодействии с холодом такое длительное время образец просто растворится в воздухе, потому что потеряет свою прочность, – скромно поправил его Норотов.
– Понятно. Тогда что делать?
– Меня вот этот вариант, что ЭТО растворится в воздухе, вполне устраивает, – с неприкрытой неприязнью сказал Ефим, который старался держаться от метеорита подальше.
Учёные, вооружившись налобными фонариками и лопатами, принялись откапывать метеорит. Но, к их удивлению и разочарованию одновременно, он оказался размером с колесо КамАЗа.
– Вот дела… какой же он был огромный до того, как попал в атмосферу, – удивился Фёдор Степанович.
– Интересно, куда упали остальные осколки? – Лобанский в задумчивости осматривал окрестности.
– А что, у него ещё осколки есть? – крикнул Ефим, нахмурив брови, и пробормотал что-то себе под нос.
– Конечно. При попадании в атмосферу от образующегося давления объекты взрываются и раскалываются на несколько тысяч частиц, большинство из которых сгорает в атмосфере, – доложил Норотов.
– Лучше бы он там весь сгорел, – продолжал ругаться Ефим.
Пока учёные думали, как перевезти метеорит к зимовью, чуть заметно стал подниматься ветер, кружась вокруг метеорита. Спустя несколько минут уже сильный холодный ветер перерос в настоящую вьюгу. Учёные пытались спасти метеорит, но вьюга не давала им этого сделать, образовав вокруг него ледяной вихрь.
Постепенно стало заметно, как вихрь меняет свой цвет от добавившихся к нему частиц метеорита: красновато-пурпурный, изумрудно-зелёный, иссиня-красный…
Лобанский заметил, как Ефим пристально смотрит на происходящее: его лицо было искажено от тяжести или от невыносимой боли, он крепко сжимал в руках покрывшийся наледью посох, а из-под его ладони текла кровь.
Вихревая воронка стала то увеличиваться, то уменьшаться, извиваясь, как змея, собирая всё вокруг себя. Ветер рвался в разные стороны, как дикий зверь. Ефим уже встал на колени и продолжал сжимать посох в руке…
– УХОДИМ ОТСЮДА!!! – крикнул Лобанский.
Фёдор Степанович одёрнул Норотова, который яростно пытался проникнуть в эпицентр смерча, и они подбежали к Баянову. Лобанский схватил Ефима под руку и взглядом убедил его уходить. Когда Ефим ослабил хватку и опустил посох, вихрь поднялся вверх, как гриб после ядерной ракеты, а потом раздался невыносимо громкий писк, и волна снега и льда быстро настигла людей.
– Что это было? – с испуганными глазами Лобанский выкарабкивался из-под веток и снега.
– ЧТООО? – крикнул Фёдор Степанович.
– КАЖЕТСЯ, У НАС ПРОБЛЕМЫ СО СЛУХОМ ПОСЛЕ ЗВУКОВОЙ ВОЛНЫ, – крикнул Лобанский, прочищая себе уши пальцем.
– ЧТООО? КАЖЕТСЯ, Я ОГЛОХ, – в панике Норотов нервно бил себя по ушам.
– ВСЁ ХОРОШО, СКОРО ПРОЙДЁТ, – успокаивал его Фёдор Степанович.
