– Если я не буду выкладываться на всю силу, мои хождения не принесут никакого результата, – тяжело дыша, прохрипел Ефим.
Фёдор Степанович завёл его в зимовье, где большинство уже спало крепким сном. Бодрствовать остались, помимо него, только Лобанский и Норотов.
– Мы хотели уточнить, не слышали ли вы о падении метеорита в здешних местах, – увидав Ефима, резко спросил Норотов.
– Подожди, дай человеку хоть отдышаться. Вопросы потом, – грубо ответил Фёдор Степанович, чем довольно напугал Норотова. – Вы уж меня извините за такую бестактность, я понимаю ваше нетерпение, но не нужно терять человечность… вы же видите, он совсем без сил.
– Ничего… ничего. Через пару часов отойду и пойду снова, – спокойно и устало сказал Ефим.
– Но… – попытался возмутиться Фёдор Степанович.
– Я настаиваю. Метеорит здесь есть, пара часов пути от зимовья. А что вы хотите с ним сделать?
– Просто Антон рассказывал Райцу, якобы кусочек метеорита, но это по нашему предположению, помог ему в прошлый раз выйти на тропу, – доложил Лобанский.
– Хмм… интересно. Возможно, тогда он и есть причина этих переломов… – задумался Ефим.
– Каких переломов? – переспросил Норотов.
– Не обращайте внимания… у меня что-то голова кругом. Дайте вон ту настойку, – Ефим махнул рукой на полку. Лобанский передал настойку Фёдору Степановичу, тот налил её в кружку и подал Ефиму.
Ефим выдохнул через правое плечо и быстро осушил содержимое кружки:
– Оххх, бодрит!
– Позвольте уточнить. Так что насчёт метеорита? – сказал Лобанский.
– Я думаю, сейчас сходим туда на санях, придётся Василию нас немного потаскать, – Ефим попытался встать, но не смог: ноги подкосились, и он снова завалился на стул.
– Может, мы одни сходим? – предложил Фёдор Степанович.
– Ага, с дуба рухнул, что ли? Мне одного потеряхи хватает, – выругался Ефим. – На санях мы быстро домчим. Вы лучше идите приготовьте их, пока я ем.
Лобанский и Фёдор Степанович послушно оделись и вышли из зимовья готовить сани. Ефим, оставшись с Норотовым наедине, решил узнать о метеорите побольше.
– Так значит, вы над ним опыты проводили?
– Да, было дело, – скромно ответил Норотов.
– И что выяснили? Опишите, – настойчиво расспрашивал Ефим.
– Что при взаимодействии с холодом у исследуемой породы происходила смена физических показателей, – растерянно произнёс Норотов.
– Хорошо. А попонятней?
– Камень менял цвет и терял свою твёрдость при низкой температуре, – Норотов вытер платком пот со лба. – А при приближении через микроскоп было обнаружено, что частицы, из которых он состоит, обладают очень коротким жизненным циклом.
– Понятно… – задумчиво ответил Ефим.
– По каким причинам он помог Антону выбраться из леса, мне неизвестно, – закончил Норотов.
– Это уже неважно, мне всё понятно. Есть информация, в каких координатах и когда примерно он падал?
– Да… я изучил вопрос. В этой местности был один метеорит, который упал в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году. Координаты у меня с собой, вместе со сводкой новостей о метеорите из журналов и газет, – Норотов суетливо подбежал к своему рюкзаку, достал какую-то папку.
– А вы очень дотошный исследователь, скажу я вам, – заметил Ефим, пролистывая папку.
– Прошу прощения, – нервно ответил Норотов, уже не успевая убирать пот с лица.
– Да вы не переживайте. Вы молодец, возможно, благодаря своей дотошности вы смогли спасти множество человеческих жизней, – улыбаясь, успокаивал его Ефим.
– Спасти? Множество? – уточнил Норотов.
– Да… много уже кто за эти годы тут потерялся.
– А при чём тут… метеорит?
– Любопытных много, а его тяжело найти, – ответил Ефим и отдал папку обратно. – Спасибо. Я понял, куда ехать. Вы поедете с нами?
– Вы думаете, от меня будет польза? – Норотов поправил очки.
– Я думаю, вы единственный, с кем действительно нужно туда ехать, – серьёзно ответил Ефим. – Собирайтесь!
Норотов быстро стал собирать вещи. Лобанский и Фёдор Степанович поставили сани возле входа, отряхнули их от снега, быстро переоделись и, захватив с собой немного провизии, отправились звать медведя.
– Кыс-кыс-кыс!
– Вы что делаете, Фёдор Степанович? – удивлённо спросил Лобанский.
– Вы знаете, до этого момента мне не приходилось подзывать к себе медведя, обычно я их отпугивал. Поэтому я понятия не имею, как это делается, – пожал тот плечами.
Лобанский демонстративно стал посвистывать, как обычно свистят, когда подзывают собак.
– То есть посвистывание лучше, вы думаете? – возмутился Фёдор Степанович.
– Безусловно! Ведь медведь всё же ближе к собакам, – без тени сомнения сказал Лобанский, поскольку помнил, как Ефим обращался с медведем.
– Нет, вот здесь вы ошибаетесь, на кошку он больше похож. Маленькие ушки и хвостик, что-то между американским бобтейлом и шотландской вислоухой5, – с задумчивом видом сказал Фёдор Степанович.
– Вы пугаете меня своими познаниями, – настороженно сказал Лобанский и отошёл подальше.
Но после того как Ефим вышел и одним свистом подозвал медведя, их спор был разрешён. Учёные вместе с Ефимом уселись в сани, в которые был запряжён медведь, и направились в лес.
