В следующие месяцы Франклин передавал приветы Деборе и Салли, но никогда не делал попыток познакомиться с Бейчем. Наконец в августе 1768 года он написал Бейчу, признав его членом семьи. «Возлюбленный сын, — многообещающе начал он, прежде чем слегка обдать его холодом. — Я полагал, что шаг, который вы осуществили, взяв на себя ответственность за семью, в то время как ваши дела выглядят столь неутешительно с точки зрения возможных средств для ее содержания, является весьма поспешным и опрометчивым». Вот почему, объяснял Франклин, он не отвечал на предыдущие письма Бейча. «Я не мог сказать ничего приятного: я не хотел писать то, что думал, не желая причинять боль там, где не мог доставить радость». Однако в конце короткого письма Франклин немного смягчался. «Время сделало меня более спокойным, — писал он. — Шлю вам наилучшие пожелания, и если вы окажетесь хорошим мужем и сыном, то найдете в моем лице любящего отца». В постскриптуме, состоявшем из одного предложения, он передавал привет Салли и сообщал, что посылает ей часы.
Дебора пришла в сильное волнение. В записке, направленной вместе с письмом Франклина Бейчу, который в тот момент находился в Бостоне, она написала: «Мистер Бейч (или мой сын Бейч), спешу доставить вам радость: хотя здесь нет возвышенных слов, которые произнесли бы другие, но ваш отец (я так буду его называть) и вы, как я надеюсь, проведете вместе много счастливых дней»[282].
В начале 1769 года Дебора получила от Франклина еще более приятные новости. Его здоровье оставалось очень хорошим, писал он, но: «Я знаю, что в соответствии с естественным порядком вещей так не может продолжаться долго». Ему только что исполнилось шестьдесят три. Следовательно, он «не мог доставить себе в будущем никакого другого удовольствия, кроме как снова вернуться в Филадельфию, чтобы провести там вечер своей жизни вместе с друзьями и семьей». Салли и ее муж вернулись из Бостона, надеясь найти Франклина дома. Но он по-прежнему не был готов вернуться, вопреки всему, о чем писал.
Не вернулся он и весной, узнав, что у Деборы случился удар. «Это плохие симптомы в преклонных годах, они предвещают неприятности в будущем», — написал ее врач Франклину. Он проконсультировался со своим напарником по путешествиям Джоном Принглом, который был врачом королевы, и передал его рекомендации Деборе. Чтобы выразить легкое недовольство своим своенравным мужем, она с пренебрежением отнеслась к его советам и заявила, что ее состояние обусловлено главным образом «неутешным горем», вызванным его долгим отсутствием. «Я не в состоянии больше это переносить и поэтому слегла и не могла встать снова».
Даже хорошая новость не могла побудить его вернуться в Филадельфию. Когда летом он узнал, что Салли ждет ребенка, он выразил свои нежные чувства, отослав ей несколько «предметов роскоши» — шесть кружек, из которых беременные женщины обычно пили общеукрепляющую смесь из вина, хлеба и специй. Салли не упускала ни единой возможности завоевать его любовь. Ребенок, родившийся в августе 1769 года, был назван Бенджамином Франклином Бейчем. Франклин оказался более привязан к своим внукам, чем к детям; Бенни Бейч, подобно его кузену Темплу Франклину, стал в будущем частью его свиты. Пока же он послал свои наилучшие поздравления молодым родителям и указание обязательно привить Бенни против оспы[283].
В своей семейной жизни, как и в личной жизни вообще, Франклин не искал глубоких привязанностей. Однако он действительно имел потребность в домашнем уюте и в атмосфере, стимулирующей интеллектуальную деятельность. Все это дала ему суррогатная лондонская семья. На Крейвен-стрит сложилась интеллектуальная и одухотворенная атмосфера, которой не было на Маркет-стрит. Его домовладелица, миссис Стивенсон, была более веселой, чем Дебора, а ее дочь Полли — немного сообразительнее, чем Салли. К тому же в сентябре 1769 года, сразу после возвращения Франклина из Франции, Полли нашла себе поклонника, который был более выдающимся человеком, чем Бейч.
Уильям Хьюсон был хорошим уловом для Полли, которая в свои тридцать лет все еще была не замужем. Он обещал вскоре стать известным преподавателем и исследователем в области медицины. «Он, должно быть, умный, потому что думает как
