Темпл проявлял больше сочувствия. В начале сентября он планировал поехать в Коннектикут, чтобы увидеться с арестованным отцом и передать ему письмо от Элизабет. Но Франклин запретил ему, сказав, что важнее побыстрее приступить к занятиям в Филадельфии. Темпл не сдавался. Ведь он не имел никакой секретной информации и просто хотел доставить письмо от Элизабет. Дед оставался непреклонным. «Ты ошибочно полагаешь, будто бы я опасаюсь того, что ты передашь опасную секретную информацию своему отцу, — сердито выговаривал он. — Ты был бы более прав, если бы подозревал, что я мало забочусь о твоем благополучии». Если Элизабет хочет написать мужу, добавлял он, то может сделать это под наблюдением губернатора Коннектикута, и даже прилагал к своему письму необходимую почтовую бумагу. На самом деле Франклин понимал, что внук имеет другие мотивы — один дурной, второй похвальный — для встречи с отцом. «Я скорее думаю, что этот план возник из-за твоей склонности к праздношатанию и нерасположенности к возвращению в колледж вкупе с не осуждаемым мною желанием увидеться с отцом, любить которого ты имеешь так много причин». Не обвинять сына в желании встретиться с отцом? Признать, что он имеет много причин, чтобы его любить? Для Франклина такие сантименты в отношении Уильяма — нечто необычное, даже поразительное[401].
Неделю спустя спор прекратился сам собой. Заботясь, чтобы сведения о его парижской миссии остались в строгой тайне, Франклин изъяснялся загадочно: «Я надеюсь, что ты вернешься сюда немедленно и твоя мать не будет возражать, — писал он. — Здесь намечается что-то такое, что пойдет тебе на пользу».
Решение взять Темпла во Францию он принял без консультаций с Элизабет, которая умерла год спустя, так никогда больше и не увидев мужа и пасынка. Он также не поставил об этом в известность Уильяма, который лишь задним числом узнал, что его единственный сын, мальчик, которого он знал всего год, отплыл во Францию. Именно влиянием силы личности Бенджамина Франклина, который так часто проявлял равнодушие к чувствам членов своей семьи, объясняется то, что Уильям безропотно смирился с ситуацией. «Если старый джентльмен взял мальчика с собой, — писал он несчастной жене, — то, я надеюсь, лишь для того, чтобы записать его в какой-нибудь зарубежный университет»[402].
Франклин также решил взять с собой и другого внука, Бенни Бейча. Экстравагантное трио отправилось в путь 27 октября 1776 года на борту небольшого, но быстроходного американского военного корабля с подходящим названием «Репрайзл»{74}. Неугомонный старик, которому вскоре должен был исполниться семьдесят один год, измученный болезнями, но по-прежнему амбициозный и авантюрный, направлялся в далекую землю, из которой, как он был убежден, ему не суждено вернуться. Его сопровождали остроумный легкомысленный юноша семнадцати лет и семилетний мальчик, желающий всем нравиться. Франклин надеялся, что опыт пребывания в Европе пойдет на пользу внукам, а их присутствие будет утешать его самого. Двумя годами позднее в письме к Темплу, используя слова, применимые к обоим мальчикам, Франклин объяснял одну из причин, по которым хотел взять их с собой: «Если я умру, то со мной рядом будет находиться отпрыск, который закроет мне глаза»[403].
По воспоминаниям Франклина, хотя плавание через океан на борту «Репрайзл» в суровых зимних условиях и продолжалось всего тридцать дней, оно «совершенно измотало» его. От солонины его тело вновь покрылось сыпью и фурункулами, другая пища была слишком жесткой для его старых зубов, а маленький фрегат подвергался такой сильной килевой качке, что Франклин с трудом мог спать. Поэтому, увидев побережье Бретани, измученный Франклин, не желая ждать попутного ветра, который пригнал бы судно ближе к Парижу, пересел на рыбачью лодку, доставившую его и двух растерянных внуков в крошечную деревушку Орей. Прежде чем смог отправиться в Париж в карете, он написал Джону Хенкоку, что будет избегать роли «общественного деятеля» и постарается держаться в тени, «полагая, что для начала благоразумно выяснить, действительно ли двор хочет и готов официально принять посланника Конгресса»[404].
Однако Франция — не то место, где самый известный в мире американец мог бы сохранять анонимность или даже рассчитывать сделать это. Едва экипаж прибыл в Нант, город дал в честь Франклина грандиозный бал, на котором его приветствовали как выдающегося философа и государственного деятеля. Темпл восхищался высотой богато украшенных женских причесок. После того как дамы Нанта увидели мягкую меховую шапку Франклина, они начали носить имитирующие ее парики, и этот стиль получил название coiffure à la Franklin{75}.
