Нечистым на руку коллегой по дипломатической миссии оказался фаворит Франклина, который, впрочем, был человеком умным и не совсем бесчестным. Сайлес Дин, депутат от Коннектикута, прибыл во Францию в июле 1776 года, за пять месяцев до Франклина, и помог организовать секретную отправку первой партии помощи для Америки. При осуществлении этой сделки он сотрудничал с посредником по имени Пьер-Огюстен Карон де Бомарше, дипломатом-дилетантом, потенциальным спекулянтом и всемирно известным драматургом, который только что написал «Севильского цирюльника» и уже заканчивал «Женитьбу Фигаро». Подобно Бомарше, Дин, по-видимому, был не прочь погреть руки на закупках для американских колоний и использовал непостижимые методы бухгалтерского учета. Через год он был отозван обратно в Америку, чтобы предстать перед комиссией Конгресса, расследовавшей его деятельность, — и не выдержать проверки. Но Франклин всегда сохранял к нему дружеское расположение.
В этом бестиарии непримиримым антагонистом Дина, а затем и Франклина стал третий американский эмиссар — Артур Ли из Виргинии. Он был параноидально подозрителен ко всем окружающим, и такое его поведение лишь частично оправдывалось тем, что во многих случаях он оказывался прав. Он проявлял ревность к Франклину еще с тех пор, когда работал вместе с ним в качестве агента колоний в Лондоне (и входил в состав соперничающего синдиката). Вместе со своими братьями Уильямом Ли и Ричардом Генри Ли он стал инициатором многих слухов, порождавших сомнения в лояльности и в намерениях Франклина.
Сразу после того как Ли смог разоблачить, отчасти с использованием реальных фактов, сомнительные сделки Дина, он начал ничем не оправданную кампанию, призванную посеять сомнения в лояльности Франклина. «Я все более и более убеждаюсь в том, что старый доктор имеет отношение к неблаговидным делам», — писал он брату. Позже отмечал, на этот раз с более серьезными основаниями, что Франклин «больше предается удовольствиям, чем мог бы делать это в его положении даже молодой человек»[411].
Посчитав однажды Франклина слишком мягким в отношении Англии, теперь Ли считал его слишком мягким в отношении Франции. Он был также убежден, что почти каждый в Пасси является шпионом или обманщиком, и беспокоился из-за любых мелочей, вплоть до цвета военной формы, отправленной в Америку, и того факта, что Дин занимал комнаты, близко расположенные к комнатам Франклина.
В редких случаях Ли и Франклин забывали о своих враждебных отношениях, как это случалось, когда они обсуждали свое общее дело. Однажды вечером в Пасси Франклин попотчевал его замечательным рассказом о событиях июля 1776 года, который Ли, бывший в те дни в Лондоне, благоговейно записал затем в своем дневнике. Это было «чудо в человеческих делах», — рассказывал Франклин, одно из тех, которое привело к «величайшей из всех революций, которые когда-либо видел мир».
Однако к началу 1778 года Ли и Франклин почти не разговаривали. «Я имею право знать причины, по которым вы обращаетесь со мной таким образом», — написал Ли после того, как поток его возмущенных писем остался без ответа. Франклин разразился самыми гневными словами из всех, которые когда-либо писал:
