— Только этого не хватало! — мрачно подумал Андрей, увидев выехавший из-за поворота французкий разъезд, да скорее и не разъезд, а небольшой карательный отряд во главе с офицером.
Стрельба началась спонтанно. Морозов, решив не изображать грудную мишень, прыгнул за ближайший каменный выступ и достал револьвер. Андрей с тоской смотрел на французов и молил всех богов, какие есть, чтобы лягушатники не бросили в повозку ручную бомбу. Беспорядочная пальба длилась не особенно долго и вскоре утихла, уступив место переговорам. Французы предлагали сдаться, но как-то неуверенно, словно боялись чего-то или, скорее всего, ожидали кого-то. Турки это прекрасно поняли и тянули время, как только могли. Андрей осторожно выглянул из-за камня и увидел французского офицера, который через переводчика пытался убедить бородатого в своей правоте. Выстрел в спину и француз, нелепо взмахнув руками, упал на камни. Турок хладнокровно прирезал переводчика и приказал открыть стрельбу. Выстрелы, многократно усиленные горным эхом, почти оглушили Морозова и он, по-пластунски отправился к арбе.
С Дроздовым и Мишрисом не произошло ничего страшного, видно призрачная царица хранила избранников судьбы до поры до времени. Сыновьям Галлии явно не повезло, но в баталии даже везение штука относительная. Партизаны обыскивали трупы, собирали оружие, боеприпасы и радостно приветствовали своих товарищей, взявших карателей в клещи на узкой горной дороге. Бородатый семенил следом за поджарым офицером, и что-то сбивчиво объяснял, указывая пальцем на арбу. Морозов нервно закурил, хлопнул ладонью по карману с оружием и поразился беспечности кемалистов. Офицер внимательно посмотрел на пленника.
— Кто Вы такой? — на прекрасном французском языке спросил турок, — Что с Вашими спутниками? Надеюсь не тиф?
— Эндрю Фростер, американский инженер! — ответил Морозов, — Мне сказали, что под Карабюком есть залежи коксующихся углей и кампания решила это проверить. Мои помощники больны, но это не заразно. Заблудился. Проводника найти не удалось.
— Фарид Чолак, командир отряда освободительной армии генерала Кемаля! — представился офицер и учтиво поклонился, — Не время для бизнеса, хотя кто Вас, американцев, разберет. Едем в лагерь!
Андрей хмуро кивнул, зная, что спорить бесполезно, залез на арбу и стеганул коня вожжами. Турок улыбнулся, худыми пальцами разгладил свою бороду и причмокнул от удовольствия, увидев пристреленного барашка. Морозов обреченно махнул рукой и принялся смотреть по сторонам, стараясь запомнить дорогу.
Окружающее очень напоминало крымские горы, даже подъем сродни пути на Караби-яйлу со стороны арпадского леса. Миновали узкий проход, охраняемый причудливыми скалами-стражами, и оказались на каменистом плато, заросшем высокой еще не жухлой травой. Виднелись островки чахлых рощиц, какие-то холмы и каменные останцы. Провожатый указал на лесок в ложбине, над которым поднимались едва заметные дымки костров.
Выбитая колея нырнула в тень деревьев и вскоре привела к большому лагерю, где суетилось множество людей. Повстанцы встретили прибывших партизан радостными криками и приглашали отведать горячей похлебки.
Фарид указал Морозову на большую палатку, возле которой прогуливался часовой. Охранник подозрительно посмотрел на пленника и кивнул, когда Андрей отдал оружие. Фарид злобно выругался в адрес подчиненных, не обыскавших задержанного иностранца, и распахнул полог палатки. В полумраке, на коврике, сидел человек в халате, накинутом поверх английского френча, и курил трубку.
Человек в халате лениво кивнул, внимательно посмотрел на Морозова и указал на место рядом с собой.
— Американец? — по-английски обратился командир, — Это хорошо! А может быть русский?
— Может быть, — согласился Морозов, — Был до октябрьского переворота. Потрудитесь прочесть вот это!
Андрей достал письмо стамбульского муллы и передал его Фариду. Офицер кивнул, просмотрел текст и передал бумагу начальнику. Тот недоверчиво развернул письмо, дважды прочитал и недоуменно пожал плечами.
— Это говорит лишь о том, что Вы не агент Сюрте Женераль или Интилидженс Сервис, — холодно ответил партизанский полковник, — Я не верю в сказку об американской концессии! Я почти уверен, что Вы пробираетесь в Россию и помоги Вам Аллах. Хотите чаю? Я против любых отношений с нынешней Россией и, к слову сказать, топил в Трабзоне Мустафу Субхи и его людей, а Фарид завязывал мешки шелковыми шнурами.
Морозов согласно кивнул, налил пиалу ароматного напитка и сделал пару глотков. С минуту рассматривал собеседников и размышлял о своих убогих конспиративных способностях. С другой стороны не все так плохо как показалось на первый взгляд.
— С Вашего позволения, я останусь американцем, — ответил Морозов, — Не каждый столь проницателен, а мартовский договор с большевиками не добавляет оптимизма. Надеюсь, меня топить не будут, потому как негде!
