— Крокодилы не хрюкают! — заметил Морозов, — Освежимся на экскурсии! Осмотрим местную гавань и с трезвыми, совсем трезвыми головами, попытаемся извлечь Палладий на свет Божий.
— И от кого мы все это узнали? — хмыкнул Александр, — Признайся, без чертовщинки не обошлось?
— Снился мне сон, Саша…
— Сон? — опешил Дроздов и достал бутылку виноградной водки, — Без полуштофика тут никак! Что смотришь, как пьяный фельдфебель на лапотника?
— Выслушай! — огрызнулся Андрей, — И заодно подумай: почему Герберт Орийякский стал магом-чернокнижником и папой Сильвестром, а не рыцарем короля Кастилии? Может у приват-доцентов и черви в голове, но черви все-таки живут в питательной среде, а не в сплошной кости, отполированной дешевым пойлом!
— Укусил, мыслитель, — согласился подполковник и поставил бутылку на место, — Большевички и костями не побрезгуют. Я весь во внимании, господин профессор!
— Древняя гавань находилась на месте нынешней бухты, между устьем Ахерона и еще одной реки, как ее… Не помню. Севернее Ахерона был акрополь, а южнее, как водится некрополь. На склонах горы, у следующей реки, есть три пещеры. Палладий в средней.
— И сколько же это годочков прошло, котик ты наш чревовещательный? — улыбнулся Дроздов и даже не побрезговал кофе.
— Чуть больше тысячи пятисот, — озадаченно ответил Андрей, раскуривая погасшую трубку, — Я понимаю, что много, но у нас нет машины господина Уэллса. Тайник пока не разграблен. Вот так, лохарг меднопоножный!
— Совсем рехнулся, дружище? Пусть я лохарг, пусть меднокостыльный, но брать штурмом базу турецкого флота не хочу!
Ливень перешел просто в сильный дождь, тучи над морем разорвались, и Андрей удовлетворенно посмотрел в окно.
— Все забываю спросить. Откуда у тебя столь забавный кинжальчик? — зевнул Дроздов, показывая на тусклую серебряную рукоять.
— Что? — очнулся капитан, — Ах, это? Фарид подарил!
— Ему цены нет, дружище! Подарочек, твою дивизию! — развел руками Дроздов, да так лихо, что бутылка, словно сама, прыгнула в протянутую ладонь, — Это же дамаск, настоящий дамаск! Нечто подобное видел в доме господина Ковалевского.
— Вот как? Я и не знал, что ты бывал до смуты в Харькове.
— Эх, времена! — почесал нос Александр и покосился на бутылку, — Меня только произвели в поручики, и я приехал в гости к давнему другу отца. Приехал и сразу попал на бал к губернскому предводителю, Михаил Пантелеймонович посодействовали. Именно там я и познакомился со своей будущей женой…
Губы Дроздова чуть дрогнули. Он сделал большой глоток зелья, закурил и продолжил рассказ.
— Так вот! Тогда же, меня представили господину Ковалевскому, и он любезно пригласил в гости осмотреть коллекцию белого оружия, чтобы решить небольшой спор. Меня покорила хорасанская сабля времен первых Романовых и кинжал, чуть ли не близнец твоего. Дай-ка еще раз взгляну!
Александр долго вертел в руках оружие, полюбовался узором и углубился в изучение арабской надписи на рукояти.
— Ну и почерк! Прочесть можешь? И я не могу! Мура вся эта мистика, а вот клеймо, стертое, но узнаваемое. Ого! Это работа Лари Могамеда из Хорасана.
— Дождь прекратился, — зевнул Морозов, озадаченный столь необычной откровенностью.
В Дроздова пришлось влить штоф чая с пряностями, и бравый подполковник принял пытку почти без возражений. «Почти!» Из-за этого «почти» едва из гостиницы не вылетели, но пара фунтов погасила скандал быстрее пожарной команды с водой и баграми.
Хозяин долго сетовал на шайтанского эмира, шалившего с табуретом и только гяурский пехлеваан, с помощью Аллаха конечно, спас Эрегли от большой напасти. У самой гостиницы за врангелевцами увязался человечишка в грязном халате для охраны правоверных от шайтаноборцев. Дроздов так не думал и потому недовольно косился на незваного попутчика, да разминал кулачищи. Морозов потащил друга к мечети и остановился у входа, не решаясь войти в святилище неназываемого.
- За нами следят! — прошептал Дроздов, — Этому шайтану грош цена, а день сегодня не базарный. Подожди здесь!
Капитан тяжело вздохнул и направился к скучавшему на ступенях дервишу. Андрей стоял возле нищего, переминался с ноги на ногу и нервно курил. Удивленно посмотрел на почтенного мужа в халате, белой чалме и толстой книгой в руках. И как только подошел, совсем неслышно, словно вальяжный персидский кот.
— Чем-то могу помочь, мсье? — учтиво поинтересовался человек, на скверном французском.
— Наверное, да, — неуверенно пробормотал Морозов, — Мне тут попался один текст, хотя ладно, обойдусь.
— Я суффий в медресе. В наше суматошное время редко увидишь человека, который хочет знать, а не бегать с шайтан-палкой по горам Тавра.
Словоохотливый учитель предложил выпить чашку другую кофе и попросил дервиша проводить уважаемого эфенди в духан Ахмета, а полусотня пиастров подкрепила сию просьбу. Заведение оказалось вполне приличным, уже хотя бы потому, что от запахов не выворачивало желудок, да и кофе не чета гостиничному.
Юсуф, так представился суффий, поинтересовался новостями из Франции и достал очки.
— Давайте, мсье, Ваш кинжал. Посмотрим, — улыбнулся собеседник, допивая кофе.
