Во тьму, где в скалах гаснет звук,Где смертью дышит все вокруг,В чудовищный подземный склеп,Где правит ужас, нем и слеп,Вниз, по извивам галерей,Вниз, в обиталище теней,Вниз, к горным недрам, что в векахГрызет, терзает, крошит в прахПодземных тварей гнусный рой —Вниз шли они. За их спинойПоблек, померк закатный свет.Ударам молота в ответПалящий ветер выл во мгле.Из скважин, выбитых в скале,Ввысь поднимались дым и смрад.Там идолов зловещих ряд,Подобно чудищам немымНасмешкою над всем живымИзваянный из черных скалПорой из мрака выступал —В мгновенном отблеске огнейНа переходах галерей.Подземных наковален звонЗвучал все громче; плач и стонСливались с лязганьем оковТерзаемых во тьме рабов. Во мгле раздался грубый смех,Исполнен злобы против всех;Как беспощадные клинки,Что режут души на куски,Звучал нестройный, хриплый хорИз мрака; длинный коридорВел вдоль распахнутых дверей.Багровый свет печных огнейМерцал на бронзовом полу.Под своды арок, ввысь, во мглу,Тянулся душный темный дым.Вверху, где облаком густымОн купол облекал, клубясь,Свет молний вспыхивал и гас.Вступили гости в пышный зал,Где Моргот часто пировалЗа чашей страшного питья —В ней жизнь людей и кровь зверья.Огонь и дым слепили взор;Колонны, словно ряд опорДля многоярусных основ,Виденьями нечистых сновВздымались – как деревьев ряд:Ручьи отчаянья поятИх корни, гибельны – плоды,Тень лютой злобы и враждыДарят сплетения ветвей —Клубки свивающихся змей.В доспехах черных у стены —Рать Моргота; обнаженыМечи; в них алый отблеск скрыт,Как кровь, пятнающая щит.Под самой главной из колонн —Трон Моргота; предсмертный стонИ обреченных плач слышныВкруг страшного столпа войны.Пред троном – танов злобный ряд:Строй балрогов. Огнем горятИх гривы; блещет сталь клыков;Поодаль – свора злых волков.А над проклятой ратью бедСтруился ясный, чистый свет:Свет Сильмарилей: их сковалКороны Зла стальной оскал. Се! Сквозь портал, одетый в ночь,Тень, закружась, рванулась прочь,И Берен вздрогнул: он – один,Затерян, брошен средь глубин.Крылатый призрак в тишинеВзмыл к сводам, рея наравнеС клубами дымных облаков.И, как на грани темных сновВдруг возникает, неясна,Тень – явь ли, порожденье ль сна,Бесформенный, размытый мрак,Что душу подчиняет – такЗамолкли голоса и смех,Безмолвие накрыло всех.Неясный, зыбкий страх объялУгрюмый пиршественный залИ рос, и подчинял себе,Подобно боевой трубеТревожа в проклятых сердцахМысль об отвергнутых богах.Но голос Моргота, как гром,Пронзил безмолвье: «Вниз, фантом!Сюда! И души, и умыОткрыты Властелину Тьмы, —Мой взор тебе не обмануть!Не жди – закрыт к спасенью путь!Вступившие под своды вратНе возвращаются назад!Сюда! Пока не опалилМой гнев твоих невзрачных крыл —Нелепая ночная мышь,Что под личиною таишьИную суть! Спускайся вниз!» И крылья дрогнули, сдались,Поникли. Видит Берен: вот,Затрепетав, прервав полет,Тень пала вниз, в кромешный мрак,К подножью трона; злобный врагВперил в нее горящий взор.Тут Берен, скрытый до сих пор,Ощерил пасть, припал к земле,Пополз вперед, таясь во мгле,Заполз под трон, как страж немой,И замер, слившись с темнотой. И молвила Тинувиэль —Пронзительно и резко трельЗвучала в полной тишине:«Из залов Ту велели мнеСквозь ночь и Таур-на-Фуина тьмуЛететь к престолу твоему». «Кто ж, кто ты, жалкий мотылек?Ту сообщил мне все, что мог,Не так давно. Зачем опятьКо мне таких посланцев слать?» «Я – та, чьи темные крылаСвет лунный застят, чтобы мглаСошла в Белерианд ночной:Турингветиль перед тобой». «Ты лжешь, обманывая взгляд —Отнюдь не мысль. Так сбрось наряд,Что чужд тебе. Предстань иной —В своем обличье предо мной!» И призрак сник, затрепетал,Наряд летучей мыши палК ногам; обличием инымПредстала дева перед ним.Волос туманный водопадСтруился по плечам; наряд,Подобный сумеркам, таилМерцание ночных светил.Сон, сладостное забытьеСтруились зыбко вкруг нее,Сплетаясь с ароматом травЭльфийских вековых дубравВ искристом серебре лучей,Где переливами дождейВечерний воздух напоен.К ней двинулся со всех сторонПодземных тварей алчный ряд. Воздев персты, потупив взгляд,Запела в тишине онаМотив забвения и сна,Волшбы исполненный – сродниТем чарам, что в былые дниВ безмолвном сумраке полянВплетала в песни Мелиан. И Ангбанд стих. В последний разОгонь взметнулся и погас,И в залы медленно вползлаГлубинных подземелий мгла,Заполнив своды галерейИгрою призрачных теней.Все замерло: движенье, звук.Во тьме, сгустившейся вокруг,Застыла тишина: не глохЛишь спящих чудищ смрадный вздох.Один огонь во тьме не гас:Взгляд Моргота горящих глаз.И в тишине уснувших залХолодный голос прозвучал: «Ну что ж, о Лутиэн, ну что ж —И ты, как эльф и смертный, лжешь?Входи ж, входи: в моих дворцахНужда и в слугах, и в рабах.Что нового в земле отца?Что Тингол? Верно, ждет концаВ своем краю, где гладь да тишь,Забившись в нору, словно мышь?Иль он безумен, раз не смогСвое дитя от сих дорогДержать подальше? Или онЛазутчиками обделен?» И смолкла песня, сжалась грудь:«Был долог и тяжел мой путь,Но не король послал меня —Отец до нынешнего дняНе знает, что за тропы прочьОслушную уводят дочь.Но все дороги и путиВедут на север: я прийтиСюда решилась в час нужды;В смирении – не для вражды.Дан Лутиэн дар колдовскойВеликих услаждать покой». «И здесь – ты рада, нет ли, – пленТвой путь венчает, Лутиэн.И боль – заслуженный уделТех, кто противиться мне смел:Смутьяна, вора и раба.Тебя ждет сходная судьба!Иль пытка – не для нежных рукИ хрупких плеч? К чему же вдругТы песнь не к месту завела?Я менестрелей без числаСзываю в эти залы. Все жТы здесь так скоро не умрешь.Оставлю жизнь еще на деньПрекрасной, нежной Лутиэн —Игрушке прихоти моей.В садах разнеженных царейНе счесть цветов, подобных той,Что вижу: властною рукойСрывают их, чтобы устамПрипасть к медвяным лепесткам, —И, смятые, отбросить прочь.Кто ж до услады не охоч?Но здесь, в обители тревог,Нечасто встретится цветокСтоль дивный. Кто бы не припалК нектару; кто б не растопталТех бледных, нежных лепестков —Так, по обычаю богов,Свой коротая день? Богам —Проклятье! Ненависти к вамМне не избыть! О, как меняЖжет жажда! Языков огняИспепеляющая власть!Я знаю, что вам бросить в пасть!» Во взгляде тлеющий костерВновь вспыхнул пламенем. ПростерК ней руку дерзкий. ЛутиэнОтпрянула под своды стен,И молвила, ступив во мрак:«О нет, не так, король! Не так!Не так властители землиВстречают тех, что к ним пришлиС мольбой о милости. ДанаПеснь каждому певцу. ОднаЗвонка, другая же – нежней;Но каждый песней горд своей,И должно выслушать певца —Пусть фальшь в напеве – до конца.Дан Лутиэн дар колдовскойВеликих услаждать покой.Так слушай!» – И, схватив крыла,Быстрее мысли вверх взмыла,Прочь от протянутой руки.И, трепеща, под потолкиПред взором Моргота взвилась,И, в вихре танца закружась,Тенёта морока свилаВкруг венценосного чела.И песня заструилась вновь —Как летний дождь в листве садов,Звеня под сенью мрачных зал;И голос колдовской звучалКак говор водопадов, с горСпадающих на дно озер. Вихрь всколыхнувшихся одеждБыл полон чар для сонных вежд.Кружась во тьме, пленяя взор,Она сплетала свой узорЗаклятий в пляске; равных ейНе знал ни эльфов род, ни фейНи встарь, ни впредь; где мрак глубок,Как ласточка, как мотылек,Легка, скользила: дивный вид! —Прекрасней девушек-сильфидВ чертогах Варды: их крылаКак будто греза соткала. Уснули орк и балрог; залЗастыл в безмолвьи; сон сковалВсе взоры, пасти, стук сердец.Она же, из конца в конецПроклятых стен, объятых сном,Кружилась в танце колдовском. Все взоры сон сковал; одинСверкал: то Темный Властелин,Нахмурив брови, изумлен,Следил, как мир объемлет сон.Но и его горящий взглядПомерк, утратил волю; адПронзили звездные лучи:То ярче засиял в ночиСвет Сильмариллов, устремясьВвысь из глубин, где тьма и грязь. Вдруг камни, вспыхнув, как маяк,Вниз, вниз, в кромешный пали мрак.Глава склонилась; как утес,Что к облакам свой пик вознес,Поникли плечи; мощный станСогнулся – буйный ураганТак сокрушает крепость скал;Так Моргот, побежденный, палИ распростерся, недвижим.Корона с грохотом пред нимОбрушилась на камни; звонЗатих. Безмолвие и сонЗал неподвижный погребли,Как в сердце дремлющей Земли. Узором каменных аркадСплелись гадюки; волки в рядПред троном зла, что опустел,Простерлись грудой мертвых тел.И рядом – Берен, погруженВ беспамятство, в глубокий сон:Застыв, не расступалась тьмаБезмолвствующего ума. «Вставай, вставай! Час возвещен!Властитель Ангбанда сражен!Проснись, проснись! Судьба свелаНас вместе вновь пред троном зла!»Так голос звал его в краяЖивых из тьмы небытия.Рука, прохладна и нежна,Легко коснулась лба. И снаОзера всколыхнулись. ОнВоспрял, от мрака пробужден,Отбросил волчью шкуру прочь,И на ноги вскочил; и в ночьОтчаявшийся взор вперил,Как заживо во тьме могилПокинутый. ТинувиэльК нему, дрожа, приникла. ЦельОна достигла для него,И мужество, и волшебствоВ неравной исчерпав борьбе.И он ее привлек к себе. Пред ними, ослепляя взор,Сиял огонь, что ФеанорВложил в кристалл; лучистый свет,Оправленный на много летВ железо. Но поднять венецНе стало сил, и, наконец,Устав, в отчаянии своем,Склонился Берен над венцом,Стремясь, рассудку вопреки,Разжать железные тискиРуками. Вдруг припомнил он,Как Куруфин был им сражен,И из-за пояса извлекОтточенный стальной клинок —Оружье Ногрода: над нимВо мраке кузниц вился дым,Звучал напев былых вековВ лад перезвону молотков.И, словно дерево, кинжалРассек сверкающий металл,Разъяв железные клыки,Несокрушимы и крепки,И чистый, трепетный огоньНаполнил сжатую ладонь,Мерцая ало. И опятьСклонился Берен, тщась изъятьВторой сверкающий кристалл,Что мудрый Феанор создал.Но рассудил иначе рок:Предательский стальной клинок —Творенье лживых кузнецовИз Ногрода в конце концовВладельца предал. ОстриеСломалось надвое: копьеРазить точнее не могло б.Обломок оцарапал лобВладыки Тьмы. Он застонал —Так стонет ветер в толще скал,В пещерах горных заключен.И дрогнуло безмолвье. СтонРазнесся эхом в тишине,И заворочались во снеИ орк, и зверь, погруженыВ виденья смерти и войны.Зашевелился балрог; звукВсе нарастал, и, вторя, вдругВ кромешной тьме над головойРаздался долгий волчий вой.
