Я достала ключи и вошла во двор дома 105 по Губерштрассе, уставшая и довольная, прямо как Бильбо по возвращении в Бэг Энд. Свет у соседа сверху не горел, так что мне предстояло засыпать без убаюкивающего скрипа его кровати. А вот сосед снизу очень даже не спал. Его квартира на первом этаже была настоящей клеткой света, источавшей гашишный туман, который, без сомнения, поднимется и залетит ко мне в спальню через окно. Там неделями потом воняло травкой. В окне соседа виднелись кровать и ночной кошмар из грязной посуды и переполненной мусорки. Я шла мимо, сосед повернулся ко мне, и на секунду наши взгляды встретились. Мне показалось, что он облизывает губы, властно и нарочно похотливо. А может, это просто игра света. В тот момент я так устала, что глаза слипались.
Я втащила усталое тело по ступеням на свою лестничную площадку и вошла в квартиру. Закрыла дверь, скинула обувь и босиком прошла по коридору, тут что-то острое вонзилось мне в левую пятку. Я включила свет и закричала.
Весь пол был усыпан осколками белой керамики и прозрачного стекла. Шкафчики были распахнуты, полумесяцы битых тарелок валялись на кухонном гарнитуре и полу.
Я услышала шум на лестнице. Ринулась в ванную и заперла дверь. Тот, кто вломился в квартиру, наверняка был рядом. Возможно, все еще в квартире или на лестнице. Мне подурнело. Я осела на пол, схватилась за голову, вжавшись лицом в ноги, начала кусать и облизывать колени, чтобы удостовериться: я еще жива. Больше я не кричала и сидела в ожидании, что ручка дверцы повернется.
Я напряженно слушала, но ничего не могла расслышать, инстинкт взглянуть опасности в лицо боролся с более знакомой тактикой отрицания. Челюсти сжались, рот натянулся в истеричной гримасе. Футболка взмокла от холодного пота. Я потянулась за телефоном. Он же сел. Я прождала еще немного и выползла из ванной, осколки вжимались в колени, я добралась до зарядки. Подключила телефон и стала ждать, когда загорится экран. В тот момент я очень жалела о своей любви копаться в уликах с мест преступлений и выискивать всю информацию о жертвах убийств. Вот я и оказалась на их месте, через несколько часов меня запросто будут вскрывать чужаки в медицинских перчатках и с острыми скальпелями. Они вывалят на стол и изучат поразительное содержимое моего желудка, чтобы определить время моей смерти по наполовину переваренным после ночного жора M&M’s. Экран зажегся, в его свете я увидела, что весь пол был в крови из моих порезов на коленях и стопах.
Я набрала полицию, номер 110, трубку взяла женщина:
–
–
– Вы сейчас в опасности?
– Не знаю, но да, наверное.
– Назовите адрес.
Она заставила меня повторить его несколько раз.
– Вы можете переместиться? Сигнал очень плохой.
– Нет, простите, не могу, кажется, я в опасности.
Она что-то печатала и затем сказала:
– Так, к вам приедут через несколько минут. Хотите, я останусь на линии?
– Да, пожалуйста.
Мы сидели и дышали друг другу в трубку, пока не позвонили в дверь.
– Они тут, – сказала я, а она повесила трубку, не дав мне поблагодарить ее.
Темный двор внезапно осветился светом фонариков, было 4:15 утра. Я проверила, взяла ли телефон и ключи, надела тапочки и спустилась по лестнице.
–
–
– Я вам звонила! Это была я!
– Зачем вы вышли? Идите обратно!
Я развернулась, двое из них шли сзади, пока я хромала вверх по лестнице. Ноги кровоточили, оставляя на лестнице кровавые следы.
– Зачем вы оставили дверь открытой?
Я равнодушно пожала плечами. Меня уже ничто не могло огорчить больше. Статный, брутальный блондин-полицейский вынул пистолет из кобуры на поясе и прижался спиной к распахнутой двери моей квартиры.
–
