– Я прошу прощения, – выдавила я каким-то незнакомым голосом, но затем поняла, что на самом деле говорю именно таким подавленным, по-детски умоляющим тоном, а мой голос в привычной жизни – это фикция. Меня уже знобило.
Мане принесла одеяло без пододеяльника и накинула мне на спину. Отец с дочерью смотрели на меня так взволнованно, что я испугалась, все ли в порядке у меня с лицом. Я вскочила и схватилась за него, но не нашла ничего особенного: тот же крупный нос и смешанный тип кожи. Возможно, дело было в цвете: желтый, признак печеночной недостаточности; или кровоподтечно-синий. Я попыталась встать, но рухнула на ноги, как раненый олененок. До меня дошло, что огромная лужа подо мной – это не только сок. Откинула одеяло, ожидая там озеро крови, но увидела лишь розовые разводы вязкого сока, размываемые мочой.
– Боже, простите меня, пожалуйста! – Схватилась за голову. – Мне дико стыдно!
Мане снова уложила меня, от чего мне стало гораздо, гораздо хуже, но я не осмелилась сказать об этом. Я перевернулась на живот, сердце заколотилось об пол. А что, если кто-то зайдет в шпэти? Слишком рано для серьезного потока, но что, если какие-то дети-тусовщики заглянут за покупками по пути из клуба? Им, наверное, будет жаль армян, на которых свалилось такое недееспособное существо, которое должно лежать в больнице и которому нет места среди воздуха, света и молодости. Возможно, они правы, подумала я. От маргиналов в метро меня отделяли лишь конформизм и толстая пачка денег от родителей, которая убывала с каждым моим безработным днем. Спустя пару минут на полу меня пронзил очередной болезненный приступ в сердце. Я вскочила и стала бродить по магазину, стараясь обходить бледно-розовую лужу, растекавшуюся по плитке в проходах. Время от времени в матрице ужаса случался сбой, все более-менее прояснялось, и я понимала, что это, скорее всего, паническая атака, а не сердечный приступ. А потом я снова теряла рассудок, потому что этот вариант мне точно так же не нравился. Вряд ли безумие было хоть чем-то лучше инфаркта. Какие у тебя есть шансы, если выбор стоит между мозговой и сердечной дисфункцией? Я тяжело дышала, но кислород не поступал, как у умирающего туберкулезника из «Волшебной горы». Может, мои родители найдут санаторий типа «Бергоф», где-то в горах, с чистым воздухом и сексуальными утехами. Тут приехала «Скорая», и я окончательно сдала. Пока, сказала нимфоподобная дочка и махнула меня косой по лицу, потянувшись положить пакет сока мне в сумку. Такая добрая, лучший человек того утра. Я посмотрела на оставленный у шпэти велосипед. Придется вернуться за ним позже, подумала я, когда мне наложили жгут и стали искать вену.
В карете «Скорой» двое мужчин, по сути, игнорировали меня и переговаривались о
– Я знаю немецкий! – заорала я истерично. Они затихли и молчали до самой больницы, сделав сирены громче, словно в знак моей мелодраматичности.
Вскоре мы приехали в больницу «Вивантес» у канала Ландвер.
Я часами сидела в приемной, стараясь быть терпеливой, но переживала, что они явно не понимают срочность ситуации. Я то и дело спрашивала, скоро ли придет врач, потому что у меня все еще до боли колотилось сердце, или может ли меня осмотреть медсестра, потому что капельница закончилась и кровь начала высасываться вверх по трубке. Девушка в регистратуре, которая сидела и что-то печатала, закатила глаза и повторила уже на английском, который был хуже моего немецкого, что никого нет и надо подождать, пока меня вызовут. Я надеялась, что этот игнор означал, что все не так плохо. Наконец пришла врач и позвала меня. Я прошла за ней в помещение за ширмой. Она измерила мое давление, пропальпировала живот и заставила взвеситься. Спросила меня о суицидальных мыслях, качестве сна и дефекации – все слегка неодобрительно. Затем дала мне крупную белую таблетку и стакан воды.
– Аддерол не принимаете? Спиды? Кокаин?
– Нет, ничего не принимаю.
– Ну, с вашим сердцем все в порядке. Пульс немного учащен, но ксанакс его умерит. – Она взглянула на планшет. – Все показатели в норме. Для вашего роста у вас очень низкий вес. Это тревожно. У вас много стресса в последнее время? Потеря близкого, смерть родственника?
– У меня были некоторые трудности.
– Выглядит так, будто у вас произошла паническая атака. Это приступ страха. Симптомы могут быть довольно серьезными: головокружение, онемение конечностей, учащенное сердцебиение. Людям в таком состоянии часто кажется, что они при смерти. Если атака повторится, подумайте об антидепрессантах. Ваша семья живет здесь?
– Нет, в Англии.
Она казалась озабоченной, но усталой.
– Что ж, берегите себя, – произнесла врач, заполняя мои бумаги, – и постарайтесь расслабиться. Вам надо научиться снимать напряжение. Советую регулярные физические упражнения или медитацию, есть много хороших видео в интернете. – Она дала мне рецепт на ксанакс. – Ну или это поможет.
