Герман участливо пожал руку юноши и перевел свой взгляд на сидевшую рядом с бортинженером женщину.
У нее были чистые голубые глаза и короткие черные волосы. Белоснежный комбинезон плотно облегал ее сухощавую фигуру. А изящные черные туфли на высоком каблуке и маленькая кожаная сумочка лишний раз подчеркивали благородство и безукоризненный эстетический вкус своей хозяйки.
– Даяна Иванова, – робко представилась она, снизу вверх заглядывая в глаза Германа и протягивая ему свою правую кисть. – Главный врач и физиолог-исследователь 21 – звездной экспедиции. А вы Герман. Я про вас все знаю от Настеньки. Хотя и представляла вас несколько другим.
– Каким же, если не секрет? – с легкой настороженностью им в голосе, спросил Герман и поднося к ее руке свои губы.
Та удивленно вскинула брови от такой галантности, но руку не отдернула.
– Секрет, – наконец ответила она, взволнованно томно дыша и отводя свой взгляд в сторону. – Мы об этом лучше с вами поговорим потом… Если, конечно, Настенька на меня не обидится.
– Пусть так, – с готовностью кивнул Герман.
– А вы всем женщинам целуете руки, или только очень красивым? – перебила Даяну эффектная блондинка лет тридцати пяти, с грустными томными глазами и несколько задумчивой улыбкой. На ней были короткая светлая юбка и кремового цвета кофточка из плотного материала.
– Всем! Но красивым значительно чаще, – отшутился он, целуя блондинке руку.
– Большое спасибо. Очень приятно познакомится с таким человеком, как вы. – игриво произнесла она, прежде чем произнести свое имя. – Светлана. Светлана Мнышек. Астрофизик – исследователь 21 – звездной экспедиции. А еще, по личной инициативе, шеф-повар на звездолете «Первопроходец».
Следующим за блондинкой был бородатый толстяк с добродушной физиономией и красными потными ладонями. На нем были полотняные брюки, рубашка на выпуск, короткий галстук и светло-зеленый пиджак.
– Грыва, Апонас Никитович, – скороговоркой выпалил он, обхватывая ладонь Германа своими цепкими пальцами. – Штатный системный аналитик и кибернисист 21-ой звездной. Очень рад нашей встречи. Очень. У меня к вам миллионов вопросов. Даже больше. Но это потом.
– Венцель, Клаус, гражданин Европейского Союза и полномочный наблюдатель Лиги Наций, – с легким европейским акцентом смуглый и худощавый мужчина. – А также Главный штурман «Первопроходца». И картограф 21 – ой звездной экспедиции. У вас очень хорошие манеры, мой друг. Рад буду с вами пообщаться по этому поводу.
У Венцеля были маленькие черные глаза, пронизывающие насквозь собеседника, острооточенный подбородок и крючковатый нос.
Он был одет в дорогой темно серый костюм, плотно облегавший его стройную фигуру, белоснежную рубашку с расстегнутым воротом и черный аристократический платок или шарф, составлявший с шеей незнакомца как-бы единое целое. Кроме того, к немалому удивлению Германа, на руках господина Венцеля были черные кожаные перчатки.
Последним из экипажа «Первопроходца», с которым познакомился Герман, был Алексей Бурцев – специалист по авионике и системам связи корабля.
Бурцев был ровесником Германа, и поэтому между ними сразу возникло полное взаимопонимание, причем, с перспективой на крепкую мужскую дружбу.
Так же как и Герман, Бурцев был одет в офицерский мундир Транспортной Службы, который ему совершенно не шел и в буквальном смысле слова висел мешком. Герман с улыбкой смерил оценивающим взглядом неказистую фигуру своего нового товарища, но ничего не сказал.
Наконец, очередь дошла до необычного собеседника академика Вильяминова. Тот продолжал стоять спиной к Герману, не обращая на него ни малейшего внимания.
Герман вопросительно посмотрел в его сторону, и, обернувшись к Бурцеву, вежливо спросил:
– А это кто? У него очень странный вид. Он тоже из вашего экипажа?
– Нет. Он вообще не из наших, – с нескрываемым страхом поглядывая в сторону коротышки, зашептал тот на ухо Герману.
– Как это не из наших, – не понял его слов Герман. – И почему об этом можно говорить только шепотом?
«Потому что Бурцев наивный дурак и трусишка, – раздался в голове Германа неприятный и бесчувственный голос. – А я действительно не из ваших.»
Герман вздрогнул от неожиданности и резко повернулся лицом к незнакомцу. Коротышка, самым бесстыдным образом, продолжал беседовать с академиком, даже и не думая принимать лейтенанта всерьез.
Но голос, бесцеремонно проникший в сознание Германа, без сомнения, мог принадлежать только ему.
Герман перевел свой взгляд на академика и многозначительно кивнул головой в сторону коротышки. Вильяминов виновато улыбнулся и беспомощно развел руками.
Таким растерянным академика Герман еще некогда не видел.
«– Ну что вы уставились в мою спину, молодой человек. – вновь зазвучал в сознании Германа ворчливый голос незнакомца. – И не отвлекайте, пожалуйста, уважаемого господина Вильяминова от нашей с ним беседы. Что вам неймется? Вы хотите знать, кто я такой и почему не желаю с вами общаться?»
Герман фыркнул и поспешил отвернуться в сторону от спины незнакомца.
