– Хорошо, – согласился Герман, несколько обескураженный реакцией академика на его, как ему казалось, искренние словоблудия. – Так на чем я остановился? Ах, да… Значит, в транссфере, а главное, в том мире, в котором мы оказались и который я бы назвал «мертвой зоной «Вселенной, материи быть не может. Что же тогда здесь есть? Правильно, пустота. Абсолютная пустота. То, есть просто ничего нет. А если ничего нет, то и никакой структуры у этого «ничего» быть не может. Пустота, она и есть пустота. Полное отсутствие «всего» и «вся»!
– Но так же не бывает, молодой человек! – чисто по-детски взмолился академик, в отчаянии хватаясь за голову. – Вы же знаете, что в мире ничего «абсолютного» быть не может! Даже «идеальный» вакуум – это всего лишь неудачная физическая модель. То есть то, чего нет на самом деле. Мы, ученые, его просто выдумали. Выдумали для того, чтобы не тратить попусту время на познание истин, которые нам пока не под силу. «Идеальной» пустоты просто не может никогда существовать. В ней всегда что-то, но должно быть. Иначе…
– Вот, – торжествующим голосом перебил его Герман. – Вы сами, Дмитрий Николаевич, и ответили на свой вопрос. Полностью с вами согласен, ничего абсолютного в Природе не бывает. Как не бывает «последней» точки у бесконечности. А если, в этой пустоте хоть что-то есть, то она уже не пустота. А если она не пустота, то это уже нечто «новое». И это нечто «новое», раз уж мы о нем знаем, имеет право на то, чтобы быть. Ведь так?!
– Может и так! – с готовностью, но без уверенности, подтвердил профессор.
– Ну вот и все, – подытожил Герман, переминаясь с ноги на ногу и чисто автоматически обращаясь к девушке за поддержкой. – Ведь все обстоит именно так, милая?
– Я ничего не поняла. Извини?! – честно призналась она.
– Похоже, что я тоже?! – повторил вслед за ней академик, переходя на сбивчивое бормотание себе под нос. – Об этом надо всерьез подумать. Очень серьезно подумать. Может даже, кое о чем поговорить с Великим Ю-КУ. Вдруг у него будет хорошее настроение и он согласится обсудить со мной эту тему. Хотя, конечно, вряд ли. Даже если он что-то и знает, то никогда это прямо не скажет. Потому что, по его манере общаться, это будет ниже его достоинства. Но попробовать стоит. Чем черт не шутит? Глядишь, мне удастся после всего этого воспроизвести в моем «генераторе» пространства нечто похожее, а? Пока же, честно признаться, приходится заниматься всякой ерундой. Ну там моделировать звезды, «черные дыры», пылевые туманности и всякую остальную дребедень. А так бы хотелось сделать что-то ну очень необычное и важное…
Академик повернулся в сторону своего незабвенного хрустального яйца и тупо уставился в его мерцающие недра.
С головой уйдя в свои мысли, он потерял всякий интерес с своим гостям и в глубокой задумчивости забубнил что-то, наподобие молитвы: «Да, конечно. Почему я сразу об этом не подумал. «Мертвая зона» Вселенной?… Транссферы?…Почему бы нет?…. Что-то здесь не стыкуется…»
– Ладно, пошли. Кажется, я и так наговорил Дмитрию Николаевичу слишком много лишнего, – грустно произнес Герман, беря девушку за руку и оставляя академика наедине с самим собой. – Но очень хочу надеяться, что все мои усилия вернуть ему его самого не прошли даром.
Гравикар бесшумно скользил по оранжевой поверхности «трассы», слегка заваливаясь на бок при виражах и быстро набирая скорость на прямых отрезках дороги.
Герман, уткнувшись подбородком в штурвал, вновь и вновь прокручивал в своем мозгу весь их разговор с академиком.
Чем дольше и упорнее он этим занимался, тем менее понятной становилась для него истинная суть происшедших событий.
«Да, конечно, – думал он про себя, – академик мог и не знать про то, что с того момента, как он покинул Землю, многое изменилось на межзвездных трассах. «Транссферы» уже давно утратили для землян ореол таинственности и мистики. А что касается самих звездолетчиков, то для них «транссферы» вообще стали чем-то рутинным, обыденным, и в общем-то, безынтересным. Так, сложный этап межзвездного пути – и не более того. Туннели, соединяющие острова и материки Галактики. Туннели, без которых вряд ли возможна дальнейшая колонизация Вселенной. И, в то же время, туннели, в которых нет места для ослепительного блеска звезд и пурпурного сияния далеких миров и галактик. Туннели, в которых все человеку чуждо и незнакомо. Где ему нечего искать. Где никогда не встречаются друг с другом звездолеты. Где не бывает пылевых смерчей и взрывов сверхновых. Где у человека нет и не может быть свободы выбора пути.»
Герман поморщился и в отчаянии тряхнул головой.
Наверное, первый раз за всю его жизнь он чувствовал себя полным идиотом.
Его совершенный мозг и прежде никогда не изменявший ему рассудок уже более не составляли единого целого.
Каждый из них как бы действовал самостоятельно, опрометчиво пренебрегая логикой и жизненным опытом.
