Первый – как заправский арифмометр, как всегда уверено раздавая команды всем частям организма и жестко контролируя их исполнение. Второй – самозабвенно блуждая в потемках, порождая яркие, но безжизненные образы. А вместе, они безжалостно рвали на части душу и сознание своего хозяина, пробуждая в ее недрах бесчувственное и циничное существо.
Герман не сразу понял, что случилось.
Город возник перед его глазами, в буквальном смысле слова, из ничего и, главное, неожиданно, сразу и со всех сторон.
Он ворвался в сознание лейтенанта голубоватой дымкой испарений, клочьями поднимавшихся к небу. Стройными рядами серебристых построек. Приглушенным рокотом машин и механизмов. До боли знакомым шумом и гомоном людской толпы. Пресным ароматом холодного воздуха, фейерверком запахов и яркого солнечного блеска.
Герман чисто инстинктивно отпрянул назад, полностью теряя контроль над гравикаром.
В тоже мгновение, панель управления машиной заискрилась разноцветными огоньками. Раздался приглушенный свист гидравлики и систем экстренного торможения. «Автопилот» забубнил в динамиках нечто нечленораздельное в адрес водителя и нервно защелкал своими тумблерами.
Наконец, гравикар судорожно вздрогнул и неподвижно замер посредине оранжевой трассы.
– Кажется, приехали, – мрачно пробурчал себе под нос Герман, скрещивая на груди руки и глупо улыбаясь в адрес девушки.
Та ничего не ответила, растерянно щурясь и оглядываясь по сторонам.
Герман решительно выбрался из гравикара, присел на корточки рядом с его разогретыми «драйверами» и дымящимися от перегрузки и всецело погрузился в созерцание городских окраин.
– Это и есть ваш город? – произнес он в адрес девушки сдержано и разочаровано.
– Нет, это как раз твой город. Город, который ты ожидал увидеть и не более того, – страстно возразила та, вслед за Германом выбираясь из машины на свежий воздух.
– То есть?! – озадаченно переспросил он, удивленно вскидывая брови. – Ты хочешь сказать, что мы сбились с пути и попали совсем не туда, куда хотели? Где же тогда настоящий Город Бесконечных Грез? Неужели мы заблудились?!
Девушка многозначительно улыбнулась, прежде чем ответить.
– Понимаешь, милый, всё, что ты видишь, всего лишь плод твоего собственного воображения, – пояснила она причину своей улыбки. – Во-первых, потому, что здесь не существует случайных дорог. То есть, для каждого из нас здесь существует только одна единственная дорога, которая всегда ведет к нами же намеченной цели. Во-вторых, Город – это не совсем то, что ты думаешь… Как бы тебе это объяснить. Ну, в общем, Город – это всегда то, что мы ожидаем от него получить. Если нам нужен покой и умиротворение, то в этом случае Город оказывается для нас чем-то родным, до боли знакомым и близким. Если нам становится скучно – Город тут же подлаживается под наши настроение и чувства, расцветая калейдоскопом самых необычных пейзажей и архитектурных композизий. Если же мы оказываемся в городе по делу, то он немедленно становится именно таким, чтобы не отвлекать нашего внимания и не мешать нам в наших делах. По этой причине у каждого из нас здесь есть свой собственный Город. Именно тот Город, который мы любим. Именно тот Город, который мы знаем. Именно тот Город, в котором каждому из нас по отдельности нравится жить. Теперь тебе понятно?
Герман чисто автоматически кивнул, с трудом скрывая на своем лице недоверие к словам своей спутницы.
Он медленно встал и вернулся в машину.
Девушка поспешила вслед за ним, обиженно надув губки и фыркая на ходу.
– Ты мне не веришь, да?! Ведь не веришь же, признайся? – не унималась она.
– Почему же, верю, – уверенно соврал Герман, запуская двигатель гравикара и всем своим телом наваливаясь на штурвал. – Почему я должен тебе не верить? С какой это стати тебе меня обманывать?
– Нет, все же ты мне не веришь! – в отчаянии завизжала девушка, чутко уловив фальшь и лицемерие в голосе Германа. – Хорошо же я тебе все докажу. Пусти меня пожалуйста за штурвал и ты сам во всем убедишься. Только, пожалуйста, закрой глаза и ни о чем меня больше не спрашивай. Обещаешь?
– Хорошо, – покорно согласился Герман, передавая девушке штурвал и демонстративно прикрывая глаза ладонью. – Я ничего не вижу, ничего не слышу и ни о чем не спрашиваю.
Гравикар резко рванул с места и протяжно загудел всеми четырьмя двигателями.
Чудовищная перегрузка обрушилась на Германа, безжалостно размазывая все его тело по пилотскому креслу, и заставила его на мгновение пожалеть о том, что он дозволил девушке управлять машиной.
Герман устремился вперед, но силы гравитации оказались намного могущественнее его собственных.
Ему больше ничего не оставалось, кроме как покорится своей участи.
Но все же он оказался верен себе и, робко приоткрыв искусственную завесу перед своими глазами, беззастенчиво уставился в ветровое стекло гравикара.
Гравикар с бешеной скорость мчался по городу.
