После ухода старика майор Александер выпустил из лёгких воздух и шумно вдохнул, будто с уходом седого воздух в тюрьме стал чище. Крутанув барабан револьвера, майор удостоверился, что все капсюли на местах.
- За дело, - бросил он Гиллеспи, - За дело! Пойдём, познакомимся с мистером Вебстером!
Ливни превратили дороги, идущие от форта Монро в глянцевые полосы жёлтой грязи. Поверхность их казалась гладкой и твёрдой, но засасывала копыта лошадей, как болото.
Дозор кавалеристов-северян съехал с просёлка и поскакал на юг под низкими, истекающими дождём тучами. Стоял апрель, и почки набухли на деревьях, а луга радовали глаз сочной зеленью, но ветер был ещё стылым, поэтому конники подняли воротники и нахлобучили шляпы пониже. Командующий разъездом капитан вглядывался в дождевую завесу, чтобы не пропустить вражеский конный дозор, но, благодарение небесам, всё было тихо.
Спустя полчаса после того, как покинули дорогу, всадники, укрывшись в жидких сосенках, рассматривали красные шрамы перекопанной земли, отмечающие укрепления мятежников, недавно возведённые от Йорктауна до Малберри-Айленда. Оборонительная линия не была сплошной, а представляла собою череду земляных фортов с тяжёлыми пушками, продольный огонь которых не встречал никаких препятствий на плоских, залитых водой лугах.
В сосенках кавалеристы надолго не задержались. Капитан повёл их вдоль линии укреплений, каждые пару сотен метров останавливаясь, чтобы обозреть редуты мятежников в подзорную трубу. Полковник, инструктируя перед выездом, особенно упирал на то, что надо непременно выяснить, настоящие пушки поставили южане или деревянные обманки. И как, во имя Господа, кисло думал капитан, прикажете это выяснять?
- Эй, сержант, нет желания прогуляться до редута и постучать по жерлу прикладом? – спросил капитан у ближайшего конника.
Сержант хмыкнул и прикрылся шинелью, поджигая сигару.
- Пушки настоящие, капитан! Я отсюда хорошо их вижу! – уверенно высказался один из рядовых.
- Ага, в Манассасе ты настоящие пушки тоже хорошо видел. – ехидно заметил капитан и дёрнулся, когда с вала грохнуло орудие.
Дымный выхлоп с огненной сердцевиной протянулся из амбразуры метров на тридцать. Снаряд, то ли ядро, то ли заострённая болванка, снёс дерево позади северян.
- Вот же скоты! – возмутился сержант, пришпоривая лошадь.
Никого из северян не задело, но их спешная ретирада вызвала насмешливое улюлюканье с валов редута.
Почти километром дальше капитан приметил взгорок, неровным хребтом выступающий над мокрой плоскостью лугов. По нему и повёл своих парней. В самой высокой точке они спешились, а капитан обнаружил, что растущее здесь деревце имеет развилку, в которую удобно вложить подзорную трубу. Отсюда в просвет меж двух редутов отлично просматривалась и болотистая низинка за ними, расцвеченная яркими сполохами гиацинтов, и тёмная стена соснового бора. Там, где сосны росли реже, капитан видел отрезок дороги, и по этой дороге, а, точнее, по её не столь разбитым обочинам, на юг шёл бесконечный поток пехоты бунтовщиков. Они шагали, рота за ротой, и капитан решил, что их никак не меньше полка.
- Слышите, сэр? – отвлёк командира сержант, - Прислушайтесь.
Капитан опустил глушащий звуки толстый воротник, и холодный ветер донёс отдалённое пение труб. Звук был слабым, едва различимым. Один рожок трубил, другие отвечали. Капитан повернул голову, но понять, откуда идут звуки, было невозможно. Казалось, будто отовсюду.
- Тут этих ублюдков чёртова уйма. – убеждённо сказал сержант, ёжась не то от холода, не то от опаски.
- Я пока что увидел всего лишь один батальон. – холодно произнёс капитан и, как нарочно, на дороге появилась новая серомундирная колонна.
Капитан насчитал восемь рот, поправился вслух:
- Ну, два батальона.
Но не замедлил появиться и третий.
Разъезд провёл на взгорке около двух часов, и за это время по просёлку в соснах продефилировали на юг восемь полнокровных батальонов. Капитану вспомнился ходивший по армии МакКлеллана обнадёживающий слушок, суть которого сводилась к тому, что мятежников под Йорктауном не больше двух десятков полков, но даже здесь, почти в десятке километров от города, по рокаде маршировали полк за полком. У врага явно сил было больше, чем надеялись оптимисты из числа северян.
Разъезд покинул взгорок после полудня. Капитан уехал последним. Последнее, что он увидел напоследок, - новый полк южан, появившийся на дороге. И капитан поспешил с тревожными новостями на восток, по залитым водой лугам сочного клевера мимо хуторов с неулыбчивыми людьми, зло взирающими на разъезд северян.
Все вернувшиеся дозоры хором сообщали о массовых передвижениях войск противника за линией укреплений, о перекличке труб в глубине обороны, о настоящих пушках, установленных в редутах. МакКлеллан слушал доклады и мрачнел.
- Вы были правы, - сказал он Пинкертону, - Нам противостоят семьдесят тысяч человек, а то и сто!
