Спальня Салли находилась на третьем этаже с окнами на запущенный сад и хозяйственную пристройку. Старбак нашёл взглядом тёмное окно своего бывшего пристанища и отвернулся. Стены комнаты Салли были оклеены элегантными обоями в бледно-зелёную полоску, кровать украшал зелёный же балдахин. На каминной полке стояла позолоченная ваза с засушенными цветами. На стенах висели пейзажи в лакированных рамах. Освещали комнату два газовых рожка, но свечи, на случай отключения подачи газа, тоже имелись. Не комната – воплощение американского идеала домашнего уюта; комната, которой могла бы гордиться, например, мать Натаниэля.
Дверь открылась, и внутрь влетела Салли.
- Нат! – она ринулась к нему на шею и принялась целовать, - О, Боже! Я с ума сходила от беспокойства! Пыталась тебя найти, в тюрьму ходила, клиентов просила помочь, но всё без толку…
- Ну, вот он я. Всё хорошо. – мягко прервал её Старбак.
- Ты похудел.
- Будет куда отъедаться. – ухмыльнулся он и повернул голову к полуоткрытой двери, через которую снизу донёсся взрыв хохота.
- Вызывают духов. – скривилась Салли.
Отпустив, наконец, Старбака, она сняла с причёски шиньон, положила на туалетный столик. Без фальшивых кудряшек она сразу стала моложе и проще.
- Нарезались в дымину и вызывают призрак Джорджа Вашингтона посоветоваться, - презрительно объяснила Салли, - Янки близко, и все хлещут виски, как индейцы.
- Все, но не ты?
- Миленький, в моём ремесле если хочешь срубить деньжат – забудь, как пахнет спиртное. – она подошла к двери, заперла её, потом спохватилась, - Ой, а ты, может, вниз хочешь пойти? Ко всем?
- Нет, я заскочил ненадолго.
Она напряглась:
- Ты уходишь? Куда?
Он показал ей паспорт:
- К янки.
Взгляд её стал колючим:
- Будешь сражаться за Север, Нат?
- Нет. Да и никто ни с кем сражаться не будет, Салли. Сукины дети выиграли. Они так уверены в победе, что закрыли вербовочные конторы. Понимаешь?
- Понимаю. Уверены в победе. И что? Когда это янки были в чём-то не уверены? Чёрт, на то они и янки. Надутые и самовлюблённые, учащие курицу яйца нести, но пока я что-то не видела на Франклин-стрит ни одного их солдата. А мой папаша любит повторять, что рано коптить свиной окорок, если свинья ещё визжит.
Салли взяла из хумидора на столе две сигары, подкурила их от газа, передала одну Натаниэлю и уселась на коврик у камина, зашуршав юбками. Она была одета в платье из белого шёлка с открытыми плечами, поверх которых она накинула вышитую жемчугом кружевную шаль. В ушах у неё сверкали серьги с жемчугом же, и нитка жемчуга обвивала шею.
- Ты пришёл попрощаться?
- Нет.
- Тогда зачем? За этим? – она кивнула на кровать.
- Нет.
Внизу звенели бутылками и пьяно гоготали.
- Весёленький спиритический сеанс. – ухмыльнулся Старбак.
Последнее время спиритизм был очень популярен в Ричмонде. С пеной у рта осуждаемый со всех церковных кафедр, он давал надежду семьям погибших на то, что дорогой им человек обрёл достойное посмертие.
- Разве это сеанс? – наморщила нос Салли, - Залили зёнки и дрыгают стол ногами.
Она помолчала и выжидательно взглянула на Старбака:
- Так зачем ты пришёл, Нат?
Старбак глубоко вздохнул. Адама он предупредил, теперь предстояло другое, не менее важное дело.
- Помнишь ночь в госпитале? Ты говорила, что хочешь быть, как все. Просто, как все. Магазинчик открыть, а? Так пойдём со мной. По этому паспорту мы пройдём за линию фронта. – в последнем Натаниэль не был уверен, зато был уверен в том, что без Салли, если она откажется, он никуда не пойдёт, - У меня есть разрешение, потому что я кое-что делаю для правительства.
Салли нахмурилась:
- Для какого правительства? Нашего?
- Я должен доставить письмо, - видя, что она всё ещё подозревает его в намерении драться за Север, добавил, - В Ричмонде есть шпион, очень опасный. Они хотят его поймать с моей помощью. Для этого мне надо доставить на Север письмо.
- И они разрешили тебе не возвращаться? – уточнила Салли.
- Ну, не совсем… - уклонился от прямого ответа Старбак.
Он и так открыл Салли больше, чем должен был, и не знал, как рассказать остальное: об Адаме, которого посчитал шпионом; о мысли не возвращаться в Ричмонд, чтобы не обрекать друга на виселицу. Старбак подумывал доставить письмо и уехать вместе с Салли куда глаза глядят, предоставив армиям мериться силами без него. Конфедерация продержится ещё месяц, может, два, а, когда дом рушится, лучше сбежать загодя, чтобы не раздавило обломками.
- Бери то, что успела накопить, - сказал Натаниэль, - и поехали на Север. Можно в Канаду, можно в Мэйн. Откроешь галантерею. А, хочешь, на запад рванём?
Он засопел, злясь, что выражается так сбивчиво и путано:
- В общем, ты сможешь начать всё сначала, а я за тобой присмотрю.
- За мои деньги?
- У тебя и моих там наберётся горсть. Пусть не очень много, но нам хватит. Чёрт, Салли, мы можем поселиться, где захотим! Только ты и я.
Она подымила сигарой, настороженно глядя на Старбака:
- Ты предлагаешь мне руку и сердце, Нат Старбак?
- Ну да!
- Ох, Нат. – улыбнулась Салли, - Ты же уже решил бежать, так и беги один.
- Я не решил. – угрюмо буркнул он.
