Хмыкнув и явно изо всех сил сдерживая смех, Бланж сзади положил мне подбородок на плечо и обнял меня двумя руками за талию.
– Дверь только за собой прикрой, – добавил он.
Но Марс хлопнул дверью так, что аж пыль посыпалась. А мы с Беланже разразились диким хохотом. Теплая ладонь как бы невзначай сжала мое бедро. Виска коснулись его мокрые волосы, а уха – игривый шепот:
– Обещаю раздеваться особенно медленно.
Сначала я подумала, что он просто продолжает прикалываться, но, когда Бланж добавил: «Могу даже молчать», внутри как будто прошел мини-смерч, и я в ужасе застыла, сообразив, что он каким-то образом прочитал нашу переписку.
– Ты случайно добавила меня в ваш чат. Ну так что? – хитро сощурился он.
Я аж вскрикнула и, решив сбежать, бросилась к кровати. Но не успела даже на свою половину перемахнуть, как Бланж, рассмеявшись, схватил меня за локоть.
– Это не про тебя, – выкрикнула я, отчаянно отбиваясь, тут же понимая, что несу полную чушь, чем, кажется, лишь сильнее его раззадориваю.
– Да ты что?
Повалив меня на кровать, он набросился с щекоткой, и теперь я уже не могла ничего из себя выдавить, потому что задыхалась от смеха, и остановиться было просто невозможно. Особенно когда кто-то рядом смеется так ярко и заразительно, будто искры рассыпая. Еще никогда я не пыталась так сильно себя сдержать и никогда так не проигрывала в собственной борьбе.
– Отпусти! – молила я. Живот уже кололо. – Реми! Слезь с меня!
Я пыталась хотя бы ущипнуть его в ответ, но не получалось. Когда-то давно Кэсси сняла на камеру, как мы с девчонками щекотали друг друга. И хочу сказать, только в кино девушки в этот момент выглядят мило и привлекательно. Потому что я напоминала бешеного нестриженного пуделя, подавившегося мячиком для гольфа. Так что, как бы там у нас с Бланжем ни складывалось, показывать себя с этой стороны у меня не было ни малейшего желания.
– Ну не надо, Реми!
Я попыталась его лягнуть, но поехала вниз по скользкому покрывалу. Бланж попытался меня удержать, потянув на себя, но мы оба потеряли равновесие и с ужасным грохотом рухнули с постели на пол.
– Ох, фак, – сквозь смех выдохнул Бланж.
Я тоже рассмеялась, потому что оказалась на нем сверху. Как ни крути, а это было хотя бы не поражение.
– Что ты только что сказала? – улыбаясь, переспросил он.
– Не помню, – тяжело дыша и заправляя растрепанные волосы за уши, ответила я. – А что?
– Просто ты впервые назвала меня по имени. – И улыбнулся так нежно и ласково, что я почувствовала, как с плеч на шею и лицо скачут красные пятна, превращая меня в переспелую сливу.
– Это был просто фарс, – потупив взгляд, пробубнила я. – Часть игры, которую я вынуждена поддерживать с подругой.
– Я понял, – ответил он. – Но ее совету переслал твою фотографию своему рекламному агенту.
– А, ну ладно.
Главное, чтобы он снова не поднимал эту тему. Обращая на себя внимание, Бланж коснулся рукой моей раскрытой ладони, слегка сжав пальцы. Он явно не знал, что вены идут из ладоней прямиком в сердце, потому что мое тут же откликнулось. И вдруг произнес:
– У тебя красивые глаза. – Как в тот день, когда я в забегаловке сказала ему ровно то же. Вот только нам обоим это было совершенно не нужно.
Я покачала головой. И он понял. Как все и всегда. А потом поманил пальцем, чтобы я наклонилась ниже. И, как будто выдавая самый страшный секрет, прошептал:
– Но я никому не расскажу об этом.
Я улыбнулась и шепнула в ответ:
– Как и я никому не скажу, – я коснулась его груди, – что где-то здесь все-таки есть сердце. Что бы ты там ни пытался доказать.
А ночью, когда с его стороны кровати раздался знакомый храп, вместо того чтобы оттолкнуть его, как обычно, я вдруг сама неосознанно потянулась к нему. Провела ладонью по его лицу, откидывая волосы со лба, пропустила между пальцами седую прядь и чуть повернула его голову. Реми затих. Его дыхание успокоилось. А я так и лежала в темноте, глядя на него спящего, не решаясь больше прикоснуться. И в нем было столько сонной нежности, что я вдруг осознала, что хочу его поцеловать. Но, конечно же, не стала этого делать.
И вдруг Бланж сам обнял меня, придвинув к себе. Выдохнул, коснувшись губами плеча, и снова затих. А я лежала, чувствуя его дыхание на своей коже, ощущая, как бьется сердце, как наши ноги переплетаются, и на этот раз была не против. Забавно: все, что требовалось, чтобы заглушить этот жуткий рев, – плюшевые обнимашки.
– Какой же ты, оказывается, милашка, Бланж, – прошептала я.
– Что? – сонно пробормотал он.
– Ничего, спи, – шикнула я. – Какой же ты идиот, говорю.
***
– Почему ноутбук все утро ведет себя как истеричка? – вопрошала Лилиан, в сотый раз пытаясь пустить с него на телевизор запись с прошлых соревнований.
– Он просто не пережил того, что ты четыре часа кряду гоняла на нем сопливые мелодрамы, – встрял Лаклан.
– Ха-ха, как смешно.
– Попробуй выключить и включить.
– Я так и делаю! – Зажав в одной руке серебристый корпус ноута, а в другой – соединительный шнур, Лил отчаянно пыталась заставить наш старый телевизор слиться с прогрессом, на что он отвечал полным игнором.
– Не так, дуреха, дай я сам.