Берс-2. И один в поле берс полностью

— Хорош трындеть! Вставай, и повторяй заново!

— Сколько можно-то, — заворчал я, послушно поднимаясь и принимая неподдающуюся стойку.

— Столько, сколько надо… Готов?.. Давай!

Прыжок…

И очередное болезненное вбивание в песок моей многострадальной задницы…

Как несложно догадаться, на арене хранилища происходило экспресс-освоение бонусной техники:

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) — описание техники: позволяет игроку с места совершить прыжок вверх на высоту в 4 своих роста. Возможность повторной активации техники ограничена резервом маны. При активации техники, мана разово забирается из резерва игрока, в расчете: 1 единицы маны за каждый килограмм текущего веса одетого и снаряженного игрока.

Оно, конечно, крутая абилка досталась мне из вытяжки шлусера. Позволяющая, на текущем этапе развития, в легкую дважды кряду подпрыгивать на семь метров вверх. Там даже чуть побольше выходило, учитывая мои метр восемьдесят роста (180×4=720). В теории позволяющая. А на практике… Уже битые полчаса я тщетно пытался воспроизвести элементарную стойку простейшей техники начального пробуждения, и лишь всю задницу себе о песок арены отбил.

А как до этого все замечательно у меня складывалось!

Сперва халявный мутаген с трех десятков паукообразных из схрона запасливого пита. Потом охренительно результативный рейд, за который, под Манок Заразы, на нас высыпало рекордное количество тварей изнанки…

По дороге к селу единственным заслуживающим внимания приключением стало форсирование нами с питом реки. Впрочем, про приключение сказанул я, пожалуй, все же слишком сильно. Скорее это испытание оказалось для нас принципиально новым опытом ведения боевых действий.

Несмотря на возможность, благодаря освоению стоек Омута силы, активации на двадцать минут под водой за ушами жаберных щелей, лезть в ледяную осеннюю речку я благоразумно остерегся. Во-первых, мочить одежду не было желания. Во-вторых, хрен знает, че за монстры сейчас в речке обитают. Потому, предпочел с комфортом одолеть примерно стометровую водную преграду на широкой спине своего питомца. Благо могучему грома-быку было ни разу не сложно грести в одно рыло за нас двоих. Течение в речке было плавное, и двигался рогатый бугай к противоположному берегу ходко: за секунду проплывая примерно по два метра.

На середине реки нас ожидаемо атаковали водоплавающие твари изнанки (интуиция меня не обманула) — эдакие почти метровой величины головастики, с акульей пастью во всю шарообразную харю. И мне стоило немалого труда уговорить пита продолжить заплыв к берегу, а не пускаться во все тяжкий посередь реки, мстя ублюдкам за многочисленные болезненные укусы.

Сверху отслеживать юркие стремительные тела «головастиков» в забурлившей вокруг Заразы пенной круговерти мне было не просто и, опасаясь навредить в случае промаха питу, я отмахивался топором в обе стороны из не самой эффективной нижней стойки Изумрудного берса, нанося врагам, вместо смертельных ран, лишь широкие болезненные порезы. К счастью, до берега оставалось рукой подать, и за двадцатисекундный рывок к спасительной суше роговая броня зверя стадии король оказалась не по зубам брутальным челюстям водоплавающих агрессоров. «Головастики» смогли лишь поцарапать ее своими зубищами.

Зато, когда, поднимая исполинские фонтаны брызг, грома-бык вырвался-таки из воды на прибрежную травку, пятерка «головастиков», мертвой хваткой вцепившаяся в бока пита, и еще одна зубастая тварь изнанки, прихваченная из воды языком Заразы, оказались уже полностью в нашей власти, и за считанные секунды сдохли под ударами: моего топора и копыт питомца.

Дальнейший путь через рощу и поле к стенам села прошел без происшествий, в деловитой рутине беспощадного истребления привлеченных Манком тварей и, соответственно, сборе уже набитой рукой с упокоенных тел мутагена…

Скорая пробежка на месте по давно обезлюдевшему селу выманила на нас еще сотни две тварей, доведя собранный в контейнере мутаген до критической массы, и практически невесомый в начале рейда прибор теперь явно достиг трехкилограммового лимита, отчего, возвращенный обратно в пространственный карман третьей стойки Кротовой норы, вызвал у меня знакомый распирающий изнутри дискомфорт в груди и желание поскорее сбросить невидимую ношу.

Это подсознательное стремление: быстрее попасть в хранилище, чуть было не сыграло в конце со мной злую шутку.