– Нет, апельсины. Чем ты умудряешься склеивать ломтики? Сахаром?
Телефон Франка вздрогнул и заиграл военный марш. Он вышел в коридор, закрыл дверь, и звяканье ложечек затихло. Доедали с трудом. Эльза не ответила на последний вопрос Мари-Анж – она никогда ничего не объясняла. Просто делала – здесь и сейчас, пробовала, проверяла на вкус ингредиенты. Оценивала работу по собственным критериям, напевала и думать не думала о самочувствии Мегеры.
Мадам Милан-старшая ужасно хотела спать и слышать не желала о посещениях. Она передала всем «Спокойной ночи!».
– Ты не поедешь в больницу?
– Я только что объяснил, Мари-Анж! – раздражился Клод. – Мама предпочитает отдохнуть. Буду в больнице завтра. Она жаждет попробовать кусочек не-ве-ро-ят-но-го полена Эльзы.
Все думали об одном и том же: «Супер! Уф! Гениально! Спасибо, мама… Слава богу, наконец закончилась обжираловка! Так и помереть недолго! Да еще этот лавандовый мед…»
Рождественский обед в доме № 25 на улице От был традиционным и поздним. Телефон зазвонил, когда разрезали каплуна. Флоранс, Ксавье, Женнифер замерли. Так теперь случалось всякий раз после похищения Бертрана. Марк, выходивший из кухни с блюдом зеленой фасоли в руках, посмотрел на фотографию и снял трубку, замирая от страха.
– Мсье Руа? У меня хорошая новость: ваш сын сбежал от похитителей. Его сейчас оперируют.
Отец семейства отшвырнул блюдо и закричал, вскинув вверх сжатую в кулак руку:
– ОН СВОБОДЕН!
В три секунды фасоль растоптали по полу, но какое это имело значение? Ксавье узнал координаты больницы и дозвонился в приемный покой, чтобы получить более точную информацию об операции.
– Сколько пуль? Куда? Какие анализы делали? А результаты?
Разговор шел по-английски, но родители поняли, что их сын весит 52 килограмма. Флоранс переглянулась с Ксавье.
– Получается, он потерял 18 кило… Невозможно, не верю!
– Ничего, мама. Ничего страшного. Он поправится.
Флоранс представила себе исхудавшего сына и ужаснулась. Марк сел за компьютер.
– Можем вылететь сегодня ночью.
– Так и сделаем, – откликнулись жена и сын.
– Я посторожу дом, – пообещала Женнифер.
Марк внес контакты больницы и отеля в телефон, продублировал в блокнот. Упаковал ноутбук из кабинета Бертрана. Флоранс выбрала одежду. Сколько размеров он потерял? В каком он сейчас состоянии? Вошедший в комнату Марк застал ее с джинсами в руках, совершенно обескураженную.
– Возьми ремень.
– Хорошая мысль. И спортивный костюм. Ну почему я не купила ему новый?!
– Ты ведь знаешь, он любит этот… – Марк обнял жену.
Прошло несколько долгих, волшебно счастливых минут. Они думали о Бертране и немного о себе, вспоминали наполненный ужасными мыслями год. Четыре часа у них не было никаких новых известий. Почему? Бертран борется за жизнь? Как долго он сумеет продержаться?
Флоранс посмотрела на мужа.
– 52 килограмма. Чем же он питался?
– Мальчик наберет вес. Будет уплетать за десятерых.
Марк улыбнулся, погладил Флоранс по щеке.
– Наш сын сбежал. Ты говорила, что он сумеет.
У нее внезапно перехватило горло. Мысли и чувства путались. У ее мужа – гражданского – была потрясающая улыбка, покорившая ее тридцать пять лет назад.
– Хочу, чтобы ты на мне женился… – глядя ему прямо в глаза, сообщила Флоранс, справившись с волнением.
Никто не заметил, как наступила ночь. Жеральдина закрыла ставни, позволив звездам заглядывать в дом через щели. Снег тяжелым одеялом укутывал сад, улицу, Францию, Северную Европу. В гостиной и на кухне велись ничего не значащие разговоры. Посуда была помыта и убрана, огонь в камине разожжен. Часы тянулись со скоростью больничных капельниц. Капля. Пауза. Еще одна…
Клод погрузился в сытую дрему прямо в кресле. Франк спал в другом. Ленни и Мария, избежавшие обязательного дневного сна, ссорились из-за пульта от телевизора. Эльза прыгнула к ним, как кошка, схватила пульт, нажала на кнопку и замерла, глядя на большую, во весь экран, фотографию Бертрана. Лола затаила дыхание, окаменела, залилась краской и почувствовала это. Диктор за кадром прокомментировал: «Мы только что узнали, что фотограф Бертран Руа, похищенный в прошлом году в Уганде, свободен, но очень серьезно ранен. Нам неизвестно, ни как освободился Руа, ни…» Эльза начала подпрыгивать перед телевизором.
– Мсье со свадьбы, который ест апельсины! Мсье со свадьбы…
На несколько долгих секунд Лоле показалось, что время действительно остановилось, потом Жеральдина подошла к Эльзе, повторявшей одну и ту же фразу:
– Мсье со свадьбы, который ест апельсины!
– При чем тут свадьба, дорогая? Он не был на свадьбе Лолы и Франка.
– Был, был, был! Я его видела! Я его видела!
– Где? – спросила Мари-Анж.
– За деревом! За деревом! За деревом!
Клод и Франк повернулись к Лоле синхронно с Мари-Анж и Флоранс. Она пожала плечами и наклонилась поднять Марию, упавшую носом на кафельный пол, побежала с ней в ванную.
