Полумрак комнаты едва нарушает свет огней города и редких проезжающих машин. Арина на полу… в дальнем углу, возле окна с короткой занавеской. Испуганно забившись, сидит, обхватив руками колени, и безотчётно головой мотает. На лице маска ужаса… как тогда, когда я её в проулке нашёл.
— Рина, бл*, что случилось? — хрипло дышу, не в силах успокоить собственное сердце. Меня трясёт от волны адреналина.
Мелкая вскидывает непонимающе глаза, будто только замечает моё появление.
— Хорошо, — клацает зубами. — Всё хорошо, — не владеет собой, и в истеричных нотках нет ни капли нормальности.
Шагаю к девчонке, Арина с визгом впечатывается стену, гулко ударяясь затылком о стену:
— Совсем сдурела? — зло шикаю. Хочу поднять, но она прытко отбивается. — Бл*, - рявкаю, теряя самообладание, и рывком к себе дёргаю:
— Нет, нет, — рьяно извивается Рина.
Плюю на осторожность и бережность, подхватываю на руки, сминая в жёстких объятиях хрупкую девичью фигурку.
— Чшш, — шелестом пытаюсь усмирить. — Чшш, мелкая. Это я… — тихо, сбивчиво. — Слышишь, я… — сглатываю горечь, — никому не позволю тебя обидеть. — Арина перестаёт истерично ёрзать. Затихает в моих подрагивающих руках. — Чшш, — сажусь на постель, лицом зарываясь в волосы на макушке девчонки, травясь цветочным запахом. Сирень… Мягкая, нежная и живая.
Рина карабкается выше, вжимаясь в меня так тесно, будто шкурой хочет стать. Голыми ляжками трётся. Жарким дыханием пьянит, руками крепко обвивает, носом в шею утыкается.
— Чшш, — это уже скорее себе и бунтующему либидо. Хрип глотку сушит, а гулкий бой очумелого от счастья сердца оглушает. — Бес с тобой, мелкая… — шумно дышу, уже в сетях порока. — Всё хорошо будет.
— Они нападают ночью, — звучит очень тихо и пристыженно. — Всегда приходят, — шелестит, втираясь меня.
Рассудок ведёт капитально. Неумолимо…
Уже плохо понимаю, что происходит. Тугая боль застревает в паху. Каменная плоть судорожно пульсирует, словно цепной пес, учуявший лакомство. Но я остатками силы воли пытаюсь себе не позволить сорваться:
— Кто? — голос едва ли похож на мой. Если только грубостью.
— Те, — надламывается всхлип Рины, — из переулка.
Вот теперь меня топит боль. Удушливо выдыхаю:
— Это всего лишь кошмар…
— Угу, — нервный кивок — очередной ожог на коже от губ мелкой, пробирающий до костей. — Только не отдавай меня им. Дим, — расщепляет рассудок. — Дим?.. — с лёгким вопросом, задом ёрзнув по-моему вконец измученному концу, аж до тугого стона:
— Рин, молю, замри! — цежу сквозь зубы.
— Ты?.. — с таким напуганным недоумением, что становится ясно, она всё поняла. Ощутила.
Бл*!!!
— Арина… — запинаюсь на мате. — Я взрослый мужик. Ты красивая девчонка. К тому же полуголая и… я реагирую на тебя, — говорю как можно ровней, чтобы не напугать примитивным звериным желанием, но судя по охриплости голоса, хреново выходит. Мне сложно — сейчас остатками усилия воли держусь, чтобы податливое тело, которое ничуть не шарахнулось после моего откровения, не насадить на себя, получив долгожданную разрядку.
Скорее, наоборот — девчонка чуть напрягается… а после секундной заминки льнёт доверчивей. Будто проверяет догадку и мою реакцию. Робко, стеснительно. Дыханием ошпаривает ухо, щёку. Нежно трётся носом о щетину, вычерчивая дорожку к губам, ещё смелее скользнув по мне оголенными ягодицами, которые едва ли скрывают крохотные трусики. А мои неуправляемые ладони уже без дозволения разума творят непотребное… Одна совсем не нежно, скорее жадно, конвульсивно… подгребает долгожданный источник вожделения к заветной цели. Другая оглаживает мягкую кожу на внутренней части бедра, подбираясь к развилке. А член уж давно колом стоит. Пульсирует судорожно, и даже штаны спортивные не спасают. Чувствует «зверь» свою жертву. И, сук* неугомонная, жаждет её.
— Ты меня провоцируешь? — рык плохо смахивает на адекватный вопрос, но я уже на пределе, даже пальцы не контролирую… они уже скользят по влажной промежности, срывая глухие всхлипы Рины. — Мать твою, мелкая! — не то стону, не то рычу. — Ты хоть понимаешь, что со мной творишь?
Ощущаю себя едоманом, дорвавшимся до богатого стола с лучшими яствами. А я, бл*, на диете!!! Строгой!
— Дим, — интимно охает Арина, вцепившись в мои плечи, когда надавливаю важную точку на её теле. — Дим, — протяжно стонет, подаваясь к моим пальцам, что уже круги очерчивают возле желанной щели. — Дим, — с укором и обидой, — губами в миллиметре от моих водит, лбом в мой упирается, ненавязчиво сверху садится, ногами обхватывает мои бёдра. — М-м-м, — по восставшему хозяйству скользит.
Вот тебе и непорочность. Природа, что б её…
— Тшш, — с надломом шикаю, щипая за худой зад и рывком пригвождая к себе, едва не кончив от столь откровенной близости и жара её лона. Арина прогибается, подставляя крепкую, молодую грудь, которую неприлично облепляет тонкая хэбешная маечка — все изгибы и округлости… острые соски…
Перед глазами мутнеет, плывёт…
И я срываюсь.
Бес, заполучивший в свои алчные, похотливые руки нежного, трепетного ангелочка. Дикий, неуправляемый, голодный Бес.
