И кончает часто. Мне это льстит потому, что не особо камасутро озабоченный. Не запариваюсь разнообразием, но если трахаться, то лучше зная, с кем и желательно, чтобы по обоюдному. В идеале и оргазмы должны быть… у каждого участника. А здесь без химии никак. Если стоит на бабу и не разок, а постоянно реагируешь — значит твой партнёр, не хер лезть на тех, на кого заводиться себя нужно заставлять. То же с бабами, не понимаю, когда по любви терпят и в потолок смотрят, ожидая, когда кончит партнёр. Не твоё — не ебись!
Хотя, нам проще, у нас либо стоит, либо нет, а вот как раз партнёршу завести можно. Любую, только знать нужно, где и как гладить.
И как раз в этом затык. Ты либо любитель поискать ключик, и у тебя уже богатая связка припасена, либо нет. Я рационально мыслю. И у меня нет желания искать ключи к разным. Нашёл несколько, устраивают по остальным параметрам — отлично! Нахрен запариваться? Ебля не основа моего существования — лишь способ сбросить напряжение. Для меня это не спорт… Разнообразием пусть секс-спортсмены озабочиваются. Для них спаривание — это дыхание, жизнь… смысл бытия.
Так что трах ради разнообразия не приемлю — меня устраивает знание, чего ждать. Юляшка так вообще супер-отзывчивая. Постоянно согласная. Она даже слова-то, по-моему такого не знает, нет… Мужик захотел — она не против.
Интересно, а Аринка так быстро со всеми вспыхивает? Холодная или страстная? Стеснительная или открытая? Робкая или пылкая? Со мной такой порок или нет…
Твою мать!!! Не даёт покоя мысль, какой девчонка в постели будет. И что гаже — не мне узнавать! Другой… станет учителем. Другой нарушит печать непорочности. Будет её…
В голове совсем переклинивает. От ревности тугой, от слепой ярости Бес вырывается. Лишь слышу сдавленный всхлип Ильиной, когда к столу её прокручиваю и погибаю вперёд.
— Бес, — надламывается хрип любовницы. Рывком задираю юбку и подол так и не снятого плаща. Махом колготки приспускаю и, не церемонясь, дёргаю трусики прочь. Юляшка вновь всхлипывает:
— Бес…
Но меня не остановить. Кровь бурлит. Ревность душит. Похоть раздирает.
Быстро справляюсь с пуговицей и молнией на джинсах. Освобождаю уже каменную плоть.
— Бес… — Юля порывается обернуться, бодая задом. Я в животном запале, желая быстрее утолить голод, любовницу на место пригвождаю, чуть ли лицом в поверхность не воткнув. — Бес, — шипит зло Юлька, крутит бёдрами, уворачиваясь. Впервые мне так хочется заполучить брыкающуюся дичь. Прям инстинкт охотника разыгрывается. Тем более приятно, когда по готовому члену голая, мясистая плоть трётся — даже не проверяю на готовность любовницу, врываюсь одним грубым, глубоким толчком. А чтобы разрядиться, хватает нескольких… и облегчение приходит, через боль.
Уткнувшись лбом в спину Юльки, жадно хватаю воздух ртом. Мне это было нужно. Очень… начинаю понимать маньяков сексуальных. Это охренительно, когда тебе печёт, и ты получаешь!
— Прости, — без вины, но что-то стоит сказать. Юлька ведь не шлюшка на разок.
— У меня месячные, — досадливо роняет любовница, упираясь руками в столешницу.
Все тёплое, доброе, блаженное, как рукой смазывает… Удовольствие от экстаза испаряется.
Отлепляюсь от Юльки и с неудовольствием смотрю на последствия своей дикой выходки. Не то, чтобы кровища была всюду, но есть. Немного джинсы, а у Юльки юбка. На паху сгустки, член вымазан… и конечно же, задница любовницы в сперме и кровавых выделениях.
— Б*, - чертыхаясь, плетусь в душ. Не смущает кровь как таковая, и грязью не считаю, но я себя как скот повел. Захотел — трахнул, а ведь Юля дёргалась, пыталась предупредить.
Стоя в очередной раз в душе, осеняет глубокая и донельзя простая мысль. Если бы хотел, услышал… Вряд ли бы отступился, но нашёл бы другой способ, как получить желаемое.
А я как потребитель. Вздумалось — взял.
Вот так… Докатился до свинского желания потрахаться. Почти дрочилово, только не рукой, а кем-то.
Выхожу из ванны, намотав на бёдра полотенце. На столе уже сервировка. Романтика, чтоб её — свечи, вино, пара пустых тарелок и несколько блюд с уже готовым.
— Юль, — зависаю на пороге. Руками цепляюсь за верхний косяк и чуть прогибаюсь — позвоночник растягивая и косточками похрустовая, да на место вставляя. — Ты это… — киваю на стол, — всё это, — опять не нахожу чёткой формулировки. — Не стоит. — Давненько не выискивал слов, чтобы мягче отшить человека, кто симпатичен. — Ты мне нравишься, секс устраивает, но это всё… — опять кивок, — не для меня.
Юля замирает. На лице недоумение.
— Не хочу тебя обнадеживать, — продолжаю мысль, коль уж начал, — как и не хочу обижать. Я не люблю тебя. Да и никогда ничего такого не испытывал. По сути, я тебя даже любовницей не собирался делать. Сама же понимаешь. Нелепо получилось, а дальше по накатанной пошло…
Юля удручённо кивает, поджимает губы. Всем видом старается показать, что сильная, но в глазах всё равно слёзы блестят. Я аморален, я циничен. Мне не жаль. Ни капли.
Но наравне с этим, не могу понять, нахрен я это делаю?
Рву отношения, которые устраивают обоих…
Какого х*?
