Прекращать трахаться с любовницей, чётко понимая, что лучшего варианта в короткие сроки не найти.
Но я это сделал.
Юлька уходит….
Некоторое время сижу в пустой квартире. Мне не больно, не плохо — никак. Безвкусно, ровно… Копаюсь в голове, но ответа поступку не нахожу. А когда начинает свербеть другая мысль, одеваюсь.
Мне бы спать лечь, но я иду к мелкой.
Бес
— Подъём, — бессовестно бужу девчонку, всё равно скоро вставать. Но отмечаю, что Аря, как забилась на край постели, так и уснула. Правда, голотьбу одеялом прикрыла. И за то спасибо.
Как взъерошенный совенок. Охренительно очаровательная соня: моська помятая, головой мотает:
— Что? — подслеповато моргает, а когда утыкается в меня прищуром глаз, взгляд становится чуть осмысленней, а сама как сеньор-помидор, заливается румянцем.
— Пять минут…
— Дим, случилось что-то? — не спешит покидать постель.
— Да, у тебя есть…
— На что? — упирается бараном.
— Чтобы надеть что-то более приличное, — окидываю мелкую красноречивым взглядом.
Она ещё пуще краснеет, одеялом по самый нос укутывается.
Уже было ухожу, но в спину догоняет:
— Зачем?
Вот почему девчонка именно сейчас решает задавать лишние вопросы?
Шагаю к мелкой, одеяло махом в сторону отбрасываю.
— Ой, — глухо взвизгивает, но шарахнуться не успевает. За щиколотки дёргаю к себе худенькое тело, протащив по постели на край. На миг лишаюсь кислорода — опять, с момента своего свинства этой ночью, несмотря на здравомыслие, позволяю себе прикоснуться к Арине.
А смотреть на неё сверху вниз — вообще каторга для рассудка. Вижу всё: как распахнуты в ужасе глаза, как ноздри трепещут, губы приоткрыты, как яростно пульсирует жилка на шее, раздувается грудь, соски торчат… Каждый изгиб, округлость… Страх мелкой пьянит, вседозволенность по праву сильнейшего отупляет — как дикого волка запах дичи.
И я, точно первобытный мужик, закидываю девчонку себе на плечо.
— Отпустите! — бьётся в истерике, шмякая кулачками по моей спине: — Пустите!!! — это больше на массаж смахивает, чем на яростное сопротивление. Либо на ролевую перед сексом.
Бл*, опять разнузданная фантазия не туда мысль утягивает.
Дверь ванной комнаты с ноги распахиваю, придерживая ношу, от которой нехило ведёт голову. Зло отмечаю, что недавний секс с Юлькой доказывает — трах с другими — не панацея от моего заболевания. Тут понадобится хирургическое вмешательство ну или благоразумность с обеих сторон — моей и Рины. Вот почему мне нужно с ней поговорить. На трезвую голову. С утра, пока гормоны кое-как дремлют!
— Вот что, — Арину ставлю в душевую кабинку и махом воду врубаю, наплевав, что сам намокаю. — Хочу, чтобы ты, — глаза в глаза, — делала то, что прошу. Беспрекословно.
Жалкая, мокрая, напуганная, трясущаяся. И, бл*, до умопомрачения желанная. Никогда никого красивее и вожделенней не видел. Я бы себе на глотку наступил, чтобы её заполучить… в другой жизни. И не так, как с Миленой — её отпустил. Все равно всегда под рукой. Просто не делим судьбу одну… А Арину, как маньяк-тиран, запер бы дома и наслаждался. По крайне мере, пока мозг и плоть не остынут.
Под ледяными струями стою и с ядом в жилах понимаю, что отравлен малолеткой так сильно, что подыхаю. Но при этом не позволю своим низменным звериным инстинктам победить человеческое.
Лучше в агонии загнусь, в конвульсиях похоти, чем испорчу Рину.
— В нашей семье я — закон, — разъясняю простую истину. — Я говорю, ты делаешь! Это закон выживания. Потому что может не оказаться времени на объяснения.
Муд* я! Говорю вроде правильно, а сам не могу налюбоваться созданием, уже клацающим зубами.
— А если это будет перечить моим?.. — заикается от холода Арина.
— Никогда, — твёрдо, решительно, — никогда, слышишь, мелкая, — встряхиваю чуть-чуть, чтобы опять поймать зрительный контакт, — я не позволю себе в отношении тебя какую-либо непристойность.
Несмотря на озноб и мокроту, Рина смущается, щёки горят.
— Неужели думаешь, мне секса не хватает? — лукавлю беспробудно, но ведь отчасти есть резон в сказанном. Меня вполне устраивала интимная жизнь до появления мелкой.
А сейчас… Гормональный взрыв.
— Полагаю, — прячет стыдливый взгляд Аря, — хватает.
— Отлично! — без облегчения, но вроде щекотливый разговор состоялся, — раз мы с этим разобрались, — собираюсь с мыслями, нечаянно опустив взгляд на торчащую грудь Арины, которую нагло облепливает мокрая футболка. — Надеюсь, — насилу отрываю глаза, смаргиваю наваждение, — ты услышала главное…
Клац-клац зубами вместо ответа.
— Я говорю прыгнуть — сигаешь! Говорю ползком — ты змея. Говорю оделась — беспрекословно!!! — вырубаю воду. Хорошо… холодно, мокро, противно!
Арина носом шмыгает, волосы приглаживает, кончики отжимает:
— Надеюсь, ваши понятия «допустимого» и «разумного» не сильно отличаются от моих, — посиневшими губами брякает, зябко плечи руками обхватив.
Гипноз, что б его…
— Не хочу тебя огорчать, мелкая, но если захочешь выжить — не побрезгуешь моими и раскорячишься!
— Даже знать не хочу, что вы под этим подразумеваете, — милая колючка от проснувшейся девчонки, вызывает скупую улыбку:
