— Если не испугаетесь остаться со мной наедине, я бы с удовольствием вам показал кое-что эксклюзивное.
— И что же это?
Умеет художник заинтриговать, да и действие шампанского обостряет любопытство. Мне скучно, и раз Дима оставил в компании этого человека, значит доверяет ему. И вообще, что может случиться?
Мы же не одни…
— Пойдём, сокровище, — таинственно шепчет, — только надеюсь на твою порядочность, — лукаво играет бровями, мягко придерживая под локоть и задавая направление.
Через первую арку, вторую, третью. В четвертом зале по лестнице наверх… И оказываемся на просторном этаже. Длинный коридор, несколько дверей по обе стороны. Опасливо торможу.
— Не бойся, я не обижу, — насмешливо шепчет художник, обжигая кожу на плече. Настораживаюсь сильнее, но мужчина меня обгоняет, не позволяя себе большего. Руку протягивает, жестом маня за собой: — Если боишься, ни в одну из этих комнат не пойдём.
Хм, интерес укрепляется. Неоднозначно киваю, запоздало поняв, что спалила себя пьяным жестом.
— Тогда за мной, если храбрая, моя любопытная, — нежно посмеивается художник, пленив ладонь и утягивая меня за собой.
Словно половинка магнита, следую за ним по пятам. Хотя меня чуть шатает из стороны в сторону: каблуки неудобные, платье узкое, а Прокофьев, как и я, навеселе, поэтому шагает целеустремлённо, не озабочиваясь моими проблемами. Но это мелочи, поэтому спешу за ним, изредка похихикивая, когда меня заносит в очередной раз.
По коридору… Насквозь, а за углом двери обнаруживаются.
— Боже! — от восхищения на некоторое время выпадаю из реальности, застыв уже в иной вселенной. Впечатление, что попадаю в другой мир! Стеклянный потолок, многоцветие пёстрых огней города, звёзды на индиговом небосводе. Под стать исследовательской обсерватории, только в антураже художника. Полотна, картины… Некоторые завершенные, некоторые только в процессе.
Это мастерская! И я нахожусь в самом сердце!!!
Потрясающе красиво. Невероятно интимно…
— Иди, покажу кое-что, — подзывает художник к одному из панорамных окон под потолок. Прокофьев уже с бокалом более крепкого напитка. Делает глоток и указывает пальцем на улицу, вниз, при этом едва не расплескав коньяк. — Этаж скромен, но отсюда прекрасно виден парк. — Останавливаюсь рядом, не думая, как будет выглядеть моя выходка, прислоняюсь лбом к прохладной поверхности и хмельно смотрю на площадь в парковой зоне. — В такие часы там часто гуляют, — голос Мити убаюкивает мирным бархатом. На улице звучит тихая музыка, далёкие голоса. Закрываю глаза и покачиваюсь в темноте и лёгкости опьянения. Так хорошо и свободно…
Ловлю себя на том, что уже танцую с художником. Голова покоится на плече Митрофана. Я рассеяно слушаю журчание его рассказа:
— …Музу терять очень больно. Особенно для творца…
Голос расплывается и лишь обрывки редко заплывают в сознание: «Обретение такой юной…» «…нетронутой пороком девственной красоты» «будоражит…»
— Ты бы согласилась стать моей Музой? — шелестит совсем близко. Жаркий воздух щекотит ушную раковину, а в следующий миг остроты ощущению придаёт мягкий укус за мочку. По телу лихорадочно прогуливается мимолетная волна возбуждения. Горячительные потоки… В животе рождается пожар.
— Я буду щедрым, — волнует кровь проникновенным голосом художник, едва ощутимыми поцелуями прокладывая дорожку по шее к ключице.
— Я, — язык заплетается. Где-то телепается мысль, что это неправильно. Всё! Ситуация глупая. Я не должна!.. Но мягкие поглаживания, настойчивые и умелые касания, выбивают из головы разумное. Хихикаю, когда щекотливый язык касается губ. Робко прогуливается по устам, словно выпрашивая дозволения. Хмель ударяет сильнее. Сердце несётся галопом… И я всхлипываю, когда оказываюсь под бурным натиском — в крепких объятиях, куда меня жадным поцелуем утягивает с лёгкостью художник. Где парю свободной и желанной, а вокруг взрывается мифическое светопреставление.
О, чёрт! Я никогда прежде так не напивалась.
Шампанское и вино пробовала. Дедушка позволял по особым праздникам, но столько… никогда не себе не позволяла.
И видимо, зря! Мне нереально хорошо и весело. Раскрепощенно! Могу себе позволить! Теперь мне восемнадцать! У меня день рождения! Это особый повод… Потому и выпила.
Хотя большим поводом стало то, что Дима меня оставил! Одну! Наедине с чужим человеком! А сам пошёл… со стервой!
И ни разу за день меня не поздравил!
Бес
Шумно дышу в макушку Милены. После бурного, на грани дикого, животного соития. До сих пор в ней, а перед глазами Аринка. Дерзкая, вольная, красивая, в новом наряде: сильно преображающаяся из невинной девочки в знающую себе цену женщину.
Мда. Банально нужно было куда-то девать порывы. Вернее вставить и излить. Милена оказалась под рукой. Как нельзя кстати. Тем более мы периодически занимаемся сексом. Для нас это норма!
