Не то курю, не то жую сигарету.
В руке до сих пор портсигар кручу. Кручу, кручу, пока не замечаю в углу тёмное пятно. Словно ползущая с угла клякса.
Тру, тру, но это не грязь.
Само серебро потемнело.
Хрен с ним. Прячу в карман куртки.
Докуриваю, чуть усмиряю бурный поток кровь, мыслей и желания придушить мелкую, окурок в окно.
Молча врубаю передачу, газ…
И только минутами после решаюсь глянуть.
Арина сидит, руками обхватив ноги подтянутые к подбородку. Зарёванная, но упрямо смотрящая в боковое окно.
Ничего!
Бес не боится Ада. Для него это обычная среда обитания.
Бл*, только ещё никогда Ад не казался столь омерзительным.
За всю оставшуюся дорогу, Рина больше не проронила ни звука. Ни слова, ни жеста. Мы останавливались перекусить. Но она не ест, не пьёт.
Упрямая зараза. Хотел наорать, насилу втолкать хоть булочку. Хоть кофе… Но вряд ли это поможет.
Ей нужно успокоиться. Свыкнуться. Смириться.
Ничего. Больно… пока, зато потом пройдёт всё.
Притупится, полегчает… Всё нормально будет.
Лучше оборвать любую мысль, что у нас есть какой-то шанс быть вместе. Тем более, я уже не раз говорил, что всего лишь выполняю обязательства. Что у меня на неё нет притязаний. Никакого на хрен сексуального контакта!!!
Перед отвороткой в город делаю ещё одну остановку — покупаю кофе. Не подлизываюсь, но пробую примириться. Предлагаю Рине.
Даже не глядит на меня — смотрит в одну точку.
Ну и на хрен всё это!!!
Выкидываю в мусорку, газую…
Выгружаемся домой тоже в молчании.
В кабинке лифта мелкая ни разу не поднимает на меня глаза.
Домой заходим в гробовой тишине.
— Я хочу кушать! — брякаю глухо.
Мы раздеваемся, Арина, словно подневольная кукла, шагает на кухню. А мне будто ножом по сердцу ведут. Не нужна мне такая подобострастная хозяюшка!
— Можешь не готовить, я закажу, — отворачиваюсь, не желаю видеть девчонку. И желательно ВООБЩЕ и БОЛЬШЕ! — Ты что-то будешь?
Молчание хуже назойливого бренчания на одной струне — бьёт по нервам всё раздражительней. Нехотя кошусь на Рину. Продолжает механически двигаться. Не выдерживаю… В пару шагов оказываюсь в кухне. Разворачиваю мелкую и встряхиваю за плечи:
— Бл*, сколько можно дуться? — едва не плююсь желчью от гнева.
— Я не дуюсь, — безжизненно отзывается, но в глазах испуг. От сердца отходит… Чуть отпускает. Хоть говорить начала.
— Бойкот мне решила устроить? — глаза в глаза. — Что за война?
— Я не воюю. Не умею, — бесстрастно. — Всего лишь хочу выполнить СВОЁ обещание, — холодно и ровно. — Я обещала, пока мы вместе, готовить.
— Да по хрену мне на еду! Закажу!
— Мне не сложно. Руки уберите, — по-взрослому, да не просьбой. — Спасибо, — только выполняю, Арина воду включает. В кастрюлю набирает, и её на плиту…
— Ладно, — киваю зло. Пусть поиграет в кухарку. Может успокоится. Ревность отпустит — девчонка подумает и образумится. Она умная. Поймёт, что я прав. — Дело твоё, — ухожу в комнату.
Арина
Кусок в горло не лезет, поэтому даже себя не заставляю. Ухожу в комнату. Сижу, будто на обломках жизни. Смотрю в стену, вижу пустоту. По телу разливается холод одиночества.
Я услышала, что должна была услышать. Это закономерно, правильно и честно. Со стороны Димы. Он ведь ни разу не говорил, что-то, из-за чего я в романтике увязла. Пусть грубо, зато доходчиво.
Не обижаюсь — не имею права. Но мне больно. И это неподвластно, какой бы силой воли ни обладала. Дима прав, я мелкая. И веду себя именно так! Взять хотя бы вчерашнюю вечеринку.
Да, было неприятно. Больно, скверно, но напиваться…
На самом деле не собиралась. Совсем. Вино лёгкое, шипучее… Кто же знал, что обманчивое? Вроде хорошо было, весело, а потом — бах, — и развезло.
Муторно. Тело не слушалось, но мир преобразился. Художник казался милым, очаровательным мужчиной, хотя в самом начале отталкивал.
Чуть дел не натворила. Вот же дура!
Хорошо Дима появился, правда мало на себя походил. Смутны воспоминания — но выглядел так, будто в него бес вселился. Едва до смерти не забил Прокофьева. А я, идиотка, к нему полезла в такой-то момент.
Дура! Он же меня чуть не пришиб.
С какой ненавистью его глаза полыхали — чёрной, лютой. Жажда убийства бурлила.
Я испугалась. Не на шутку. Думала, и меня ударит! Может и стоило бы… А то совсем стала здравомыслие терять. Эта закономерность прослеживается с того момента, как Дима появился в моей жизни.
А я не люблю ощущать себя дурой.
Мне неприятно понимать собственную глупость.
Меня раздражает тупость и собственная ограниченность.
Я обязана взять себя в руки и стать собой! Вернуться в строй и начать жизнь!
Без него.
Пора.
Я сильная.
Я смогу.
Мне уже можно… Быть без него.
Тем более, скоро дедушка из больницы выйдет, вот и будем жить спокойно и размеренно. Как раньше!
И начать стоит прямо сейчас. Обвожу комнату глазами. Странно, но я уже привыкаю к частым переездам. Если раньше не могла даже ночевать у друзей, теперь…
Хотя дело в Диме и в жутком влиянии ЕГО на МЕНЯ.
Но я с этим покончу.
Уже было встаю с постели, как за дверью раздаётся скрип. Да, есть возле порога моей комнаты такая зона, наступив которую, мерзкий звук выдаёт чужое присутствие.
