А я не смею. У неё есть шанс. Найти нормального человека, кто будет любить. Ценить. Уважать. Баловать. Развлекать. Кто сможет… Тот, у кого будет такая возможность. А не я. Что с меня взять?
Пустое желание. Прихоть? Запретный… Да!
Лучше держаться друг от друга на расстоянии. Я хочу, чтобы у неё был шанс найти своё счастье с другим. С достойным…
Так и еду, сражаясь с собой, с чувствами, мыслями, плотью. Изредка поглядываю в зеркало заднего вида на мирно спящую Рину, с отвращением понимая, что увяз. В топи, которую избегал и отрицал — в отношениях под названием «семья». Пусть не своя. Пусть не родная. Пусть ненадолго. Пусть неполноценная.
Но за столько лет я впервые ощущаю нечто большее, чем примитивное «зацепиться» и «выжить»: гораздо сильнее и теплее — «удержать» и «сохранить».
Ломать проще, чем строить, но к такому подвигу я ещё не готов и даже мечтать не стоит. Поэтому начну с малого. Попытаюсь не сломать — хотя бы не позволю разрушить.
Выбрасываю окурок в окно. Во рту уже помойка, горечь от курения и сухости. Краем глаза в зеркале заднего вида улавливаю движение.
Арина возится, кряхтит, ворчит… просыпается. Лицо помятое, причёска испорчена, взгляд непонимающий, но чуть виноватый и подслеповатый.
— Дим, — голос хриплый. Теперь на полном основании перевожу на неё взгляд. — Я в туалет хочу, — смущённо и обхватывает плечи руками.
— Пять-десять минут терпит?
— Я — да, мочевой пузырь… не уверена, — кривит личико, косясь в боковое окно.
— Если будет невмоготу, говори. А пока едем.
— Угу, — кивает Арина. Нужно отдать должное — не лезет с разговорами, не выводит на эмоции. Забивается в уголок и устремляет глаза в окно. Лбом в стекло… Но до заправки или кафешки всё равно не успеваем.
— Больше не могу, — скулит Рина, уже несколько минут ёрзая по заднему сидению.
Торможу, как приходится — удачно на отворотке и даже редкие деревья есть. Чтобы не слушать или не дай бог не увидеть, и тут даже не в моей разнеженной психике дело, а девичьей, нетронутой такими развратными мыслями, как моя. Сигарету прикуриваю и иду чуть вперёд. Мне самому нужен отдых. Бутылку с водой предусмотрительно прихватываю и в сторонке чуть омываю лицо. Не душ, не полноценное — умыться, но хоть что-то бодрое, свежее и мокрое…
Пока растягиваю время, Арина, уже ковыляя на шпильках, к машине спешит. В шубку кутается, голову в плечи вжимает, личико недовольное.
Едем дальше, в молчании. Правильно ведь, что молчит. Кошусь на мелкую, она копошится на заднем сидении. Пакет шуршит. Начинает ёрзать.
— Только не оборачивайтесь, — реплика конечно же срабатывает в обратную. Поэтому тотчас в зеркало уставляюсь. Арина переодевается.
Бл*, где моя выдержка?
— Я же просила, — стыдливо прикрывается руками, ещё не натянув до конца футболку.
— Это что за нудизм?
— Мне неудобно в машине в платье, — сморщилась Рина. — Я увидела пакет со своими вещами, решила переодеться.
— Я не тупой и не слепой, — обрываю сухо. — Могла попросить остановиться, я бы вышел.
— Не хотела вас отвлекать.
— То есть, сверкая голым телом, ты меня не отвлекаешь?
— А вы не смотрите! — с вызовом.
— А ты не хами!
— Я не хамлю. Предупредила и попросила.
— Это было глупо для столь умной девушки.
— У вас какое-то неудержимое желание поругаться?
— А ты смотрю дерзить начала на ура! Взрослая стала?
Мелкая точно считывает мою реакцию и злость, которую до сих пор не смог в себе потушить. Меня разрывает на части от того, как хочу разобраться. Просто… хотя бы для того, чтобы куда-то деть эту злую нерастраченную половую энергию.
— Я не хочу вступать с вами в глупую полемику, — ныряет за кресло Рина. А у меня аж руки горят, ревность выплюнуть.
— То есть мне не ждать вразумительного ответа, что за х* вчера с тобой была?
— У меня его нет, — ворчливо и небольшой паузой.
— И часто у тебя вот такие закидоны случаются?
— Мои закидоны, — возвращается на место Арина уже футболке, — больше не ваша головная боль. — Опять пакетом шуршит. Копошение, возня… Девчонка в куртку влезает.
Не верю своим ушам, потому и зависаю на банальном просмотре, что делает мелкая.
— Ты, бл*, сейчас поняла, что сказала?
— Я вас прошу впредь думать, как именно применяются маты, — сухо отрезает Арина.
Нервно прикуриваю. Деланно внимательно на дорогу смотрю.
— Бл*, - по рулю руками ударяю: меня прямо переполняет ярость, — ах*ть можно! Только днюху справила, и тотчас понты начались дешевые!
— Ничего подобного, — хмурится Рина. — Я всегда просила при мне не выражаться. И не курить! — на этом она даже голос чуть повышает.
Зло бью по кнопке стеклоподъёмника:
