— Мелкая, рот закрой, — рявкаю, плохо собой владея. — Я тебе… сегодня и без того до х… предостаточно… много позволил… — даже слова тяжко даются, как бы ни бесновался, а поток ругани пытаюсь фильтровать. Муд*, но зачем-то поддаюсь её просьбе. — Лучше умолкни, — достигает небывалого уровня ярость. На себя! На неё. Ситуацию! Гребаную жизнь, что столкнула нас, при этом чётко показывая, как мы далеки друг от друга! — Иначе выпорю, — звучит внушительно. Самого пронимает только от одного охриплого голоса, хозяйство судорожно дёргается, а сладкая истома по венам бежит, ударяя в пах.
Арина красноречиво умолкает. Руки на груди в защитном жесте. Взгляд в окно. А меня этот жест ещё сильнее раздражает.
— Теперь, бл*, из себя само послушание строишь? — окурок в окно.
Рина продолжает молчать.
— Ты меня решила вывести на всю гамму чувств? Проверить насколько я могу быть эмоционален?
Девчонка молчит.
Вновь бью по рулю ладонями:
— Мелкая, тебе лучше отвечать, когда я спрашиваю!
— Вы же сказали — умолкнуть. А теперь требуете, чтобы отвечала. Вы непоследовательны. Уж определитесь…
— Умная стала не по годам.
— Жаль, что вы этого не заметили, но я и до сего дня была достаточно умна для своего возраста.
— Ты нарываешься! Реально ведь выпорю!
— Хотите заполнить пробел в своём жизненном опыте?
Сначала не верю, что она это ляпает, но бросаю украдкой взгляд, и все разумные слова вылетают к чёртовой матери. Девчонка слишком равнодушна и надменна. Она меня собирается уделать словами?
— Повтори, что сказала, — не могу же я так глупо спалиться.
— Пробел в опыте… — только теперь она чуть тушуется. — Воспитания. Вы говорили, что у вас его не было… Присматривать за детьми… — размыто поясняет, краснея и бледнея. — А показательная порка, как один из возможных механизмов воздействия на психику ребенка, может быть весьма убедителен, — бурчит научную лебеду Рина, взрывая мозг окончательно.
— Мелкая, ты из меня монстра делаешь. Мне это не нравится! — признаю в бессилии.
— Не становитесь, — дёргает плечом. — Не я на ссору вывожу.
— Я тоже не шибко хочу ругаться, но дико хочу понять, что не так? — кое-как усмиряю, проглатываю ярость. С кем-либо другим я бы уже или прекратил общение, или морду набил. Но с Ариной… Она не похожа на невменяемую. — Ты слышишь? Хочу понять, что-то случилось?!
— Не понимаю, о чём вы, — бубнит под нос, продолжая буравить взглядом пейзаж за окном.
— Для начала, мы уже давно перешли на «ты».
— Пора возвращаться к выканью. Это мелодичней, гармоничней и практичней.
В душе недоброе предчувствие, словно медленный яд по венам расползается. Сердце мощными ударами в грудь вколачивается.
— Я тебя обидел? — смотрю на Арину через зеркало заднего вида. — Аукцион?.. Ресторан? — перебираю, пристально всматриваясь в реакцию мелкой, чтобы считать момент попадания. — Выставка?.. — потому, как Арина хмурится, поджимает губы — ловлю нить. — Ты приняла на свой счёт что-то? Милена тебя… обидела? — Затыкаюсь, ведь уже на имени Милена меня припечатывают колючим взглядом. — Оскорбила? — продолжаю допрос, Рина руки на груди плотнее стискивает, опять уставляется в окно. — Она была дерзка, — соглашаюсь спокойно. — Прости за неё. — Хочу загладить вину, нам ещё дома разбираться с дальнейшим будущим. Куда уж сильнее обострять и без того накаленные отношения? Жду разборок, и страшусь, как ничего и никогда.
— Мне всё равно до этой женщины, — нарушает молчание девчонка, но по тому, как звучит голос — она лукавит.
— Тогда в чём дело? — теряюсь в непонимании.
Арина вновь жалит взглядом, но упорно хранит безмолвие.
— Ты можешь прямо сказать? — повышаю тон. — Не люблю биться в закрытые двери и непрошибаемые стены. Диалога не выйдет, если будешь упрямиться и дуться.
И тут мелькает шальная мысль. Нелепая, яркая, но настолько, что ослепляет своей ясностью.
— Это из-за того, что я тебя оставил с этим гондоном?
Рина заметно нервничает.
— Из-за Милены и меня? — Решаю дожать.
Лицо Арины становится слезливым.
Как обухом по голове — сижу несколько секунд в прострации. Пока глаза не натыкаются на спидометр, где шкала нормального давно превышена.
— Тебя не касается моя личная жизнь…
— Я ненавижу Вас!
— Охуевательно! Я не напрашиваюсь на твою любовь! Она мне по хрену не всралась, — больше не слежу за базаром, потому что лгу безбожно. И так дерьмово мне давно не было. — Милена! Моя! Любовница! У нас с ней важные дела. И по работе и по личным вопросам. И чем мы с ней занимаемся, тебя не должно е*ть! Просто заруби это у себя на носу! У меня! Есть! Личная! Жизнь! Вне! Твоего! Мира! Если я хочу т*ся, я иду и т*сь. Хочу упиться — иду и упиваюсь. Ты мне никто! Я тебе никто! А просто обещал за тобой присмотреть! Вроде делаю… Остальное, мелкая, ты попутала. — От переизбытка чувств бью кулаками по баранке, а когда понимаю, что градус накала шкалит, ногу на силу отрываю от педали газа. Руль под пальцами скрипит, но я обязан взять себя в руки. Дыхание, дорога, свобода…
Сворачиваю на обочину. Сигарету в зубы и безмолвно ору.
Б*!!! Что же я творю?
Что нагородил?
Нет, правильно, наверное.
Но, с*, почему так больно и тошно?
