— Счастливы будем видеть вас вновь! — приторную фразу в спину обрывает захлопывающаяся дверь. Сбегаю по ступеням здания. Поклажу определяю на задние сиденья: посылки от Милены — одна мне, другая дяде… О том, какая причитается мне определяю по помадному «факу».
Мило.
Вдыхаю свежего воздуха: уже не морозного, но ещё прохладного. Выкуриваю сигарету, сажусь в машину, ключ в замок.
Бес
Так и еду некоторое время, но каждый взгляд на Рину бьёт током, а перед глазами вновь и вновь мелкая в объятиях художника. Его наглые руки, сжимающие тонкий стан. Бл*, м* везёт, что я уже за город выехал. А так бы опять вернулся убедиться, что руки переломаны.
В ногах и мозгу хранится память, как я уже упавшего, харкающего кровью художника, добиваю. Давлю ботинками хрупкие кости. Да-а-а! Звук ласкает слух.
Видимо тогда под руку и попалась Арина. Пыталась остановить.
Мила труслива и умна для этого — жизнью научена. Беса усмирить нельзя!!! Если я срываюсь, лучше молча ждать, пока отойду.
А Арина… мелкая моя большая озабоченность. По незнанию бросилась. По неведению решила геройствовать. Глупая, невинная дура! Кого защищала-то? Этого грустного муд*, кто без разбора ебётся? Бухает для вдохновения и принимает разную хрень, ибо муза давно его покинула? Кто чуть не осквернил её невинность и доброту?
Бл*, это надругательство над самой сутью чистоты и святости!!!
Меня вновь начинает лихорадить. Под пальцами скрипит руль, гашетка утоплена. Машина набирает неприличную даже по моим меркам скорость. А я, как назло, на Рине залипаю. Смотрю, смотрю… когда бы ещё мог вот так откровенно и без смущения её рассматривать? Мало чем отличается от неспящей. Тот же гордый лоб, аккуратный нос и полные губы.
Мелкая так чиста от порока и так порочна своей чистотой…
Больная фантазия услужливо показывает, как я греховно срываю этот статус и с каким упоением вкушаю запретный плод. А потом, утверждая свою полную власть, подчиняю.
Бью по тормозам, виляя к обочине. Сердце лихорадочно чуть из глотки не вылетает. От того, что давно не дышал, в лёгких спазм. А в паху тягучая боль разливается. Ноги не слушаются, руки тоже, но выдергиваю себя из машины.
Матерясь на все лады, пережидаю волну возбуждения, из-за которой мой измученный орган едва до самого извержения не дошёл.
Задираю голову, бездумно глядя в звёздное небо.
Прохладно, темно, безлюдно… Трасса в это время большей частью пустует, хотя редкие машины конечно проезжают. Отстраняюсь от земного. Мне нужен покой и одиночество. Шумно втягиваю воздух, протяжно выдыхаю. Зарядка для мозга, плоти…
Начинает светать, ветер треплет волосы, остужает кровь.
Возвращаюсь, бросаю косой взгляд на мою греховную мечту и вновь сворачиваю на трассу. В этот раз еду спокойней несколько часов, ровно до тех пор, пока мелкая не начинает стонать. Это выше моих хрупких сил.
— Арина, — собственный голос хриплым выходит.
Девчонка в тисках сна — дёргается, мечется. Безрассудную мысль — мелкую успокоить, отметаю, когда глазами цепляюсь за голые ляжки и развилку между ног… в чёрном кружеве.
Платье порвано! Пока Рина спит и ёрзает по сидению — подол задирается!!!
— Мелкая, — почти стону от бессилия своей слабости. Своего желания. Своей боли. Своих принципов. Своего греха.
Зло толкаю:
— А ну, подъём!
Бл*, и так еле дышу. И так еле смотрю!!! Чистый спирт. Грёбаный глоток чистейшего спирта, обжигающий, смертельно опасный и ударнее по хмелю.
— Что? — морщится Арина, непонимающе глазами шаря по обстановке.
Губы облизывает, а меня коротит на этом жесте. Непринуждённом, но обнаженном сексе. Всё! Хочу её поцеловать!
— Бл*, на хрен свали на заднее! — рычу и за шкварник мелкую дёргаю, словно желаю сам закинуть назад.
Рина мгновенно руки вскидывает, прикрывая лицо:
— Только не бей! — всхлипывает сдавленно, всё ещё в цепких лапах кошмара. Замираю, то на неё смотря, то на дорогу:
— Алкашка, дуй спать на заднее сидение, — грубее, чем хочу, но так нужно! Мне! Ей! Нам! — Рина опускает дрожащие руки, с испугом на меня поглядывая. Не выдерживаю: — Сказал метнулась быстро! — рявкаю гневно.
Арина шмыгает носом — покосившись назад, отстёгивает ремень безопасности и с обиженным видом ползёт, куда послал.
Не смотрю! Не сморю. На дорогу. Вперёд! На дорогу. Тёмная, опасная, с поворотами…
Убейте меня!
Уже почти рассвело. Остаётся не так долго до дома. А потом… что дальше? Я не смогу с ней больше жить. Нет сил. Сорвусь, и так еду еле-еле.
А зачем переживаю? По сути, Арина уже совершеннолетняя. Могу лишь проверять, всё ли у неё нормально. Время от времени.
Не нуждается ли в деньгах? В помощи по квартире?
Бл*! Я ведь так и не сказал ей главного.
Как могу её бросить? И как бы точку поставить?
Опять сигарету в зубы. Жму кнопочку стеклоподъёмника, и в салоне сразу же становится свежо и шумно. Зло курю, в голове неудобные мысли сшибаются. И хочется, и колется. Я ведь вроде обещал Когану, что Рину не трону, а сам только и делаю, касаюсь. И чем больше, тем неистовей тянет.
