Выуживаю телефон. Ни одного сообщения или извещения.
Как и прежде, пустота и тишина значат, что я вернулся в привычный мир, где отсутствие новостей это ХОРОШО!
Бес
Уже несколько часов сижу в машине напротив дома Арины. Свет в лавке не горит, но зато окна второго этажа, подёрнутые лёгкой занавеской, не скрывают света. Мелькают тени.
Упорно убеждаю себя, имею право проверить мелкую. Поставить точки над «i». В конце концов, заставить вернуться, но натыкаюсь на горькую правду — отныне Рина — свободная девушка. Это право ей дало государство. Я сам, в тот момент, когда разграничил наши жизни.
Эгоистичная часть меня разыскивает тысячу и одну причину, чтобы вернуть мелкую себе, но они разбиваются о единственно трезвый аргумент жить отдельно друг от друга — правильно и разумно.
Поэтому сижу, курю, и подыхаю в конвульсиях собственного цинизма, в судорогах желания и яде бессилия.
Ощущаю себя маньяком, с утра поджидающего жертву. Рина выходит, но не одна. Уже с братьями. Дэвид и Матвей… Хорошие парни, верные друзья. Пытаются её веселить: дурачатся, дерутся, пихаются. Арина всё равно грустная, но улыбку скупую держит.
Парни шутливо толкаются, а потом за рюкзак и сменку мелкой стараются друг у друга перетянуть.
Рина сама потасовку разбивает — одному вручает мешок, на другого выгружает рюкзак.
Пацаны даже по этому поводу устраивают спор. Подзуживают, пинаются, а я смотрю… Сижу в сизом дыму сигарет, которые смолю беспрерывно, чтобы хоть чем-то успокоить Беса, и внимательно слежу за девчонкой.
Гордая спина, хрупкий стан, длинные ноги. На улице довольно тепло, но ветерок есть. Он треплет распущенные волосы мелкой.
Ребята доходят до поворота. Рина замирает, а увлечённые перепалкой братья не замечают её заминки на самом углу дома. Скрываются из вида — мелкая оборачивается. Обшаривает взглядом округу, пустующие улицы, редкие машины, пока не тормозит на моей.
Она не может знать, что это моя. Как и не может меня увидеть!
Новая тачка, лёгкая тонировка — для человека с плохим зрением на такой дальности, детали не рассмотреть. Но всё равно кожей ощущаю её взгляд. Укор, обиду и пустоту…
— Прости, мелкая. Прости…
И она прощает, уходит.
После срочного звонка босса еду по делам, а потом он к себе требует. Когда лавка будет пустовать?
— Скоро, — размазываю ответ, понимая, что медлить нельзя.
— До меня дошли слухи, что девчонка тебе доверяет.
Неожиданный поворот разговора.
— Я бы так не сказал. Скорее держалась, как за змею, не имея под рукой ничего лучшего для выживания.
— Могу я узнать причины твоей озабоченности? — пронизывающий взгляд упирается в меня с невозмутимостью безжалостного зверя. Пастырь перебирает бумаги на столе:
— Я говорил, мне семья понравилась.
— И потому ты тратишь всё, что у тебя есть?
— Мои финансы — мои дела.
— Знаю, — холодно, но многозначительно, — ты как никто из ребят научился не тратить сбережения, а удачно вкладывать в недвижимость.
Да, есть такое. Леваком получается. Народ разный попадается, долгов много, а квартиры — удачное средство для расплаты по большим счетам. Вот так и выходит — покупаю дёшево, выставляю дорого. Висит… пусть! Рано или поздно продаётся. А это хорошие суммы. И их, в отличие от многих братков, я не трачу на клубы, казино и баб. В разумных пределах хватает на всё, на игрушки тем более.
«Бугатти» — не на кровные куплены. Такие деньги если и видел, то не в своём кошельке. Я её в споре выиграл. Кровью добыл.
Ставка была велика, но и я не скромничал. И себя не жалел…
К боссу как-то иностранец приезжал. Дела… Вечеринка, сауна, девчонки. И этот иноземный гость подвыпил и стал трепаться о том, что у него клуб бойцовский. Что чемпионов выращивает. Распинался про подготовку, питание, про то, что в подпольных лигах уже несколько призов его парни брали.
Пастору понты знакомого не понравились. Нестор Львович не из тех, кто на словах силой и крутизной меряется. Он не стал уточнять, что за бойцы — не будь дураком на меня кинул:
— Бес и без подготовки выйдет.
Тут хочешь-не хочешь, либо жилы порвёшь, либо ляжешь. Ложится не привык, даже если подыхаю. Пришлось из шкуры вылезать.
И это не первый раз, когда «крёстный» вот так на амбразуру кидал.
Случалось периодически.
Сначала от гордости распирало. Вот как в меня босс верит! Потом напрягало — б*, уже не молод, да и не кичусь какими-то выдающимися способностями. Под Пастором ходят персоны, куда мрачнее и сильнее меня. Но нет, босс будто специально меня под поезд толкает!
А потом откровение озарило. По хрену Пастору, выиграю или проиграю. Не наживы ради. Так… устойчивость мою проверяет. Выиграл — хорошо, а нет, пора призадуматься о замене.
Поэтому хочешь-не хочешь, а «печёнку берегу». Вдруг боссу приспичит её на спор поменять.
А в том бою я её почти лишился.
Кровью сал несколько дней. В реанимации откачивали, но это потом… уже после того, как бой был выигран.
Мне ключи иностранец в ладонь вставил:
— Крут, мужик, — коверкал русские слова. — Хвалить…
