Но было по хрену. Я и так едва держался в сознании. На своих двоих до СВОЕЙ НОВОЙ тачки дошёл. Сел… а потом долгие месяцы реабилитации…
А вот теперь птичка на проводе докладывает, что Пастор на меня уже как на преемника не смотрит — много уделяет внимания другим своим подопечным. Тем, что не смогли договориться с Коганом.
— А что по делу Селиванова? — Пастор откидывается на спинку офисного дорогущего кресла. Руки в замок на животе.
Старая тема. В области городочек есть. Местный авторитет знакомого босса прессует. Силиванова Романа Олеговича. Отжать хочет район, который Селиванов с нуля поднимал. Строил, обживал — простым людям давал шанс и смысл к существованию.
— Ничего! — веду головой. — Просьб от Селиванова не поступало.
— Значит ждём.
Киваю.
— Странно, — хмурится босс. — На той неделе Роман Олегович звонил. Сетовал, что Рашитов Максат борзеть начинал в конец. А на этой молчит… — умолк на минуту, пожевал губы, глазами в никуда уставляясь. — Я, пожалуй, туда пошлю несколько человек. Пусть почву изучат.
Мне нечего сказать. Селиванов хороший персонаж. Достойный человек, редкий мужик. Не все его дела благие, но в наше время невозможно выкатить лишь на чистоте и законности. Тут дело в другом, ради чего и каковы последствия. Лично мне его стремления и деяния по душе. И если Босс отдаст приказ — встану на его сторону.
Ещё немного говорим на нейтральные темы.
Босс ходит вокруг да около, вижу не слепой, если правильно секу тему, жжёт ему. Игужин! Но говорить-то нечего вот и молчу.
— Завтра, не забывай, — уже когда на пороге обуваюсь. Чуть мешкаю, туго вспоминая, что Пастор имеет в виду. — У меня за городом важная встреча будет. Ничего криминального, но будь.
— Ага, — киваю ровно, хотя едва не поморщился. Точно! Опять встречи пингвинов. Некоторые из богатеев, свернутые на церемонии «смокинги», вечерние платья и прочая мишура. А пока иду по дому в сопровождении Мэга и Эдиса, первый роняет:
— Под него копают, Бес. От тебя многое зависит. Просто помни, что ты не один. Но и не забывай, упустишь момент, никто не поможет.
— Я тебя понял, брат, — хлопаю по спине на прощание.
Выверив график окончания уроков в школе Арины, жду мелкую в машине за пределами территории учебного заведения. Рина выходит — и опять не одна. На этот раз с ней рядом мажористый парнишка, даже братья угрюмо зыркают с площадки спортивной, где явно по душу мелкой сидят, но, завидя противника, ретируются в противоположную сторону.
Выхожу из машины, встаю рядом с дверцей переднего кресла. Арина так заслушивается красавчика, что ничего вокруг не замечает. А парнишка страх потерял — то ли за руку её хочет взять, то ли рюкзак, то ли нервы ни к чёрту…
Смотрю в упор на молодую парочку, а сердце кровью обливается. Таким кипятком, что жжёт. В голове точно молот по наковальне: «Я должен всё рассказать! Должен поговорить! Не хочу, чтобы вот так… Пусть сильнее ненавидит, презирает и проклинает».
Рина отвлекается от болтовни парня, выходя с территории школы, и чуть ли не в меня носом втыкается. На лице тотчас испуг мелькает. Глаза с меня на парня переводит:
— Лёш, — тормозит друга, успевшего несколько шагов в одиночестве пройти. Мажор оборачивается, с недоумением поглядывая то на меня, то на девчонку. — Ты это, спасибо, — мнется мелкая, — теребя верёвочку мешка со сменкой. За мной дядя приехал. Прости, мне придётся… — неопределённый жест головой делает.
— Да, конечно, — кивает парень, но на лице явно написано недовольство. Смешно видеть сопляка, оценивающего взрослого мужчину, как соперника.
— И что это значит? — Уже сидя в машине, чтобы Рина не сбежала, трогаюсь. Вопрос размытый получается, но Арина не дура, я мог бы его и молча задать!
— Спасибо за помощь мне и дедушке, но день рождения уже прошло.
— И что с того? — упираю непонимающий взгляд в мелкую, на самом деле всё я понимаю. Но, б*, не всасываю!!!
— С того, что предпочитаю сама за себя отвечать. Органы опеки больше не могут…
— А кормить кто тебя будет, мелкая?
— Во-первых, — после секундной заминки Рина глубоко втягивает воздух, — понимаю, вы до сих не заметили, но я немного миновала грудной возраст. Питанием и сменой памперсов могу заниматься сама. Во-вторых, мы с дедушкой не загибаемся от нищеты. Как впрочем и до вашего появления. В-третьих, даже если бы был напряг с деньгами, я могу заработать.
Я терпелив. Правда терпелив. И выслушивать колючки готов долго, поэтому держу себя в руках.
— Боюсь представить, каким образом?
— Не стоит, дядя Дима, — скучающе протягивает Арина, отворачиваясь к окну. — Вы слишком предвзяты — вам не понять.
— А ты попробуй!
Арина молчит. Перестраиваюсь в нужный ряд, а тишина тяготит.
— Мелкая… — Получаю осуждающий взгляд, но теперь понимаю о какой предвзятости она и говорит. Шумно вдохнув, всё же договариваю: — Понимаешь ведь, я разрываюсь между желанием тряхнуть тебя, — сам радуюсь, что глагол прозвучал, как нужно, а никак не следует. — И тем, чтобы…
— Послать? — вскидывает невинно брови Арина, будто только этого и ждёт.
Если бы…
Первым отвожу взгляд, потому что боюсь, что выдаст истинные мысли.
