Поэтому показательные драки, где крушу, что под руку попадается. Мне тоже не слабо перепадает, но я добираюсь до заветной цели. Уже в коридоре второго этажа, слыша, как за спиной несётся неминуемая гибель, те, кто припозднился на крики, грохот… А передо мной стоят Эдис и Мэд, позволяю себя скрутить.
— Бл*, Бес, — рычит, заламывая руки Эдис. — Какого х* ты устроил?
Мэд выполняет обычную инструкцию, пока один держит, второй меня обыскивает. Только убеждается, что я чист, распахивает дверь в кабинет босса, где меня уже ждёт Пастор.
Наедине нас не оставляют, но руки уже свободны. Разминаю затекшие конечности. Шмыгаю носом, языком мажу по разбитой губе, и смахиваю кровь с подбородка.
— Ты либо слишком умён, либо невообразимо глуп, — нарушает молчание Пастор. Сидит в своём кресле. Без пиджака, в белоснежной рубашке обрызганной алыми каплями. Взгляд бешенный, бледный, губы синевой отливают. — Хотя никогда предпосылок к отупению не проявлял.
— С какого х* у моего подъезда задроты тусуются? — сажусь на стул перед столом босса.
— С того, что ты под меня копаешь, — зло подаётся вперёд Пастор.
— С какого х*? Ты меня знаешь, если бы копал, давно бы присыпал.
Нестор Львович люто жжёт взглядом. Давно столько эмоций не видел за ним. Поэтому решаюсь на признание. — Мне это раз плюнуть. Знаешь ведь, у меня много компроматов. Не ради огласки, а чтобы прожить чуть дольше…
— Тогда почему ты…
— Личные проблемы, — мотаю виновато головой. Самому тошно.
Босс прищуривается, вдумчиво молчит, но звонок нарушает повисшую тишину.
— Да, — в мобилу босс. Взгляд рассеивается. Пастор откидывается на спинку, поджимает губы, выслушивая звонившего. — Понял, — кисло. — Молодцы. Что делать, знаете, — сбрасывает звонок.
Некоторое время продолжает на меня устало смотреть. Гнев в глаза поутих. Уже без злобы, скорее раздосадованно:
— Она делает из тебя тряпку.
И этим бесит.
— Ты хоть понимаешь, что из троих не приехавших по моему указанию, ты был главным претендентом, кто покушался на меня.
— Я не идиот, Пастор.
— Она тебя подставляет. Делает слабым, пусть не нарочно. Ты делаешь промахи. Боишься… И это приведёт к летальному исходу.
— Это не она. Это я сам!
— Неделя. У тебя есть неделя собрать мозги в кучу или, — босс многозначительно умолкает. Да и не надо ничего говорить. Сам понимаю.
Пастор кивает: «на выход».
Кое-как встаю… Боль везде и всюду. По мне танк проехался. Шикарные ощущения. Плетусь на выход. По коридору Эдис и Мэд меня сопровождают.
— Ты хоть понимаешь, — уже идём к лестнице, — что если бы не наше отношение к тебе, ты бы так далеко сюда не зашел?
Конечно понимаю, я БЕС, но, бл*, не супергерой! Меня могли просто снять, но никто оружие в сторону не направил. А ещё точно знаю, что большая часть ребят босса спит и видит, как я встану над ними главным. Поэтому хоть и пытались остановить, но не проявляли той прыти, которую обычно проявляют, желая убрать объект, не нужный боссу.
— Буду должен, — принимаю долгом. По ходу первого этажа со всех сторон ловлю обвиняющие, укоризненные взгляды. Смутно помню некоторых. Морды в кровищи, шмотки подранные. Мебель перевернута. Не хочу, чтобы на меня держали зло. Возможно, нам ещё работать в будущем. Поэтому чувствую искреннюю вину.
— Без обид, ребята. И простите… — Я ценю хороших парней. — Был не прав, — без желчи и насмешки. — С меня причитается. Клуб… Всем, кто под руку попался.
Дома окидываю безразличным взглядом разрушенную квартиру. Такое впечатление, что у меня искали что-то ценное. Хотя, неудивительно. Пастор в курсе, что у меня есть страховка, но не в курсе, где я её прячу.
Устало плетусь в комнату Рины. Она тоже перевернута, но сердцу милей. Да и удобнее всегда казалась.
Чуть раскидываю погром. На каркас постели кладу матрас, и заваливаюсь спать, как есть.
Эх, спасибо хоть так…
Арина
После ночи приходит утро — неизменный порядок суток. А потом день, вечер… Ничего не меняется. Сегодня солнышко приветливо заглядывает в окно, радужно переливаются робкие лучи, но улыбка никак не желает заиграть на губах.
Последние дни живу на автомате. Дышу, жую, смотрю, говорю.
Нет вкуса в жизни. Всё пресно, уныло, безрадостно.
И к деду не пускают уже второй день. Вчера несколько часов просидела кряду, но медсестра категорически запретила. «Никаких волнений!» — Виктория радужно меня встречает, и с такой же улыбкой выпроваживает. Ей всё равно, есть я или нет.
А что страшнее, проблемы деда с сердцем — ей тоже не интересны. Она просто выполняет свою работу.
— Ему нужно хорошо поспать!
Её любимая фраза.
— Пусть отдыхает.
Чуть не разрыдалась.
Еле подавляю в себе детские слёзы и иду домой. Тем более, мне есть, чем заняться. Да. Переезд — дело нешуточное. Никогда ничего подобного не делала.
Благо помощники есть — и я радуюсь любой компании. Давид и Матвей — дурные, бесшабашные, но верные. Сомневаюсь, что разберусь с коробками, которые они собирают, но лучше так, чем одной.
Однажды, когда братья были заняты, Лёша взялся проводить.
Мы шли, болтали, а потом… он поцеловал. Я не ожидала.
