Все его тело было идеально сложенным. Ни единого намека на человека, только схожий силуэт и искрящиеся глаза. Диод переливался желтым, но андроид не подавал вида психологической нестабильности. Терпения хватило всего на пару секунд, после которых я осторожно приложила руки к ледяному материалу. Сквозь пластмассовую ткань можно было ощущать удары искусственного двигателя, но оно меня интересовало сейчас в меньшей степени. Тириумовый насос уже однажды представал передо мной в своей натуральности, хоть у меня не было возможности рассмотреть его как можно лучше ‒ тогда по моей глупости едва не была потеряна жизнь, пусть даже если бы она и вернулась в идеально исполненном клоне. Тот Коннор был бы уже другим.
‒ Что ты чувствуешь? ‒ запинаясь, шепотом произнесла я. Его карие глаза ‒ единственное, что сейчас было схоже с человеком ‒ буравили меня безмятежным взглядом. Он не останавливал мои уже наглые руки, что изучали его холод и покрывались мурашками.
‒ Тебя, ‒ таким же шепотом ответил Коннор.
Я знала, как многие люди реагируют на реальный облик андроида. Человек изначально обличал робота, делая их в общей массе одинаковыми, а именно белыми и безликими. Так было проще относиться к тому, кто лежит перед тобой на инженерном столе, или же стоит в очереди на смерть в центре утилизации. Но когда машины принимали свой вид, едва ли не каждый встреченный мною человек в этой ситуации ощущал дикий дискомфорт. В некоторых случаях даже страх. С ним все было иначе. Коннор был безупречным. Меня не пугало отсутствие привычных, резко очерченных губ, не пугало отсутствие волос, в которые так хотели попасть руки. Его лицо не могло выражать эмоций, так как именно биосинтетическая кожа позволяла андроидам имитировать или показывать свои реальные чувства. Но даже это не могло меня сейчас оттолкнуть.
Оторвав руки от пластмассового пресса, я обхватила ладонями идеально белое лицо. Представить было невозможно, что именно творилось за этими темными глазами, но что творится в моей голове я знала. Мир, что был создан в баре «Сентропе» под голос умирающего в душевных муках певца, вновь обволок нас со всех сторон. Сомнения остались на первом этаже, может, даже в коридоре за прикрытой дверью, но сейчас и здесь не было ничего, кроме прошедших долгий путь двух «людей». Коннор смотрел мне ровно в глаза, не желая даже нарушать эту тишину. Но я не могла больше молчать. Настолько мне осточертели все эти недомолвки.
‒ Ты прекрасен во всех своих обличиях. Каждый раз я смотрю на тебя, и открываю что-то новое.
Коннору были непонятны эти слова. Андроид резко оторвал мои руки от лица, заставив тело покрыться светлой человеческой оболочкой. Вернулись те самые манящие волосы, улыбающиеся родинки, трепещущие от перебегающего взгляда черные ресницы. Он хмурился, пытался всмотреться в мое лицо, словно бы искал в нем какой-то подвох, но вместо этого видел томительный взор. Его кожа плавно возвращалась обратно на свое место, мои глаза изучали проступающий имитированный рельеф на прессе, наслаждались видом полуобнаженного мужчины. Все внутри трепетало как в последний раз. Мне было так важно снова прикоснуться к нему, но андроид не отпускал руки, явно ожидая от меня пояснения на такую нехарактерную человеку реакцию.
‒ Коннор, ты же весь мир перевернул с ног на голову. Мне вновь пришлось бросить жизнь и начать все по новой из-за тебя, но мне даже и не жалко. Но в чем радость зависимости от чужого мнения? ‒ немного помолчав, я запинающимся голосом произнесла то, что рвалось наружу с момента разгоряченного разговора в гостиной. Теперь мой голос был спокоен в той мере, в которой позволяло колотящееся об стенки грудной клетки сердце. ‒ Я люблю тебя. Очень сильно. Я не прошу ответных слов, знаю по себе, как все это сложно. Но, пожалуйста, не заставляй меня сожалеть о том пути, который нам пришлось вместе преодолеть.
Я видела, как сменяются эмоции в его глазах. Как бегает взгляд, как быстро моргают ресницы. Как хмурятся брови. Освободив душу от осознанного признания, тело вдруг воспряло в своем желании быть еще ближе, чем есть на самом деле. Было ли это возможно, я не знала. Но четко осознавала, насколько далеко могла пойти.
Некоторое время царила тишина. Визуальный контакт стал куда интимнее, чем те неловкие поцелуи на кожаном диване, но этого мне было мало. Мало было и ему. Андроид отпустил мои руки, и, не отрываясь от взаимного взгляда, медленно теплыми пальцами освободил ворот полотенца. Мохровый персикового цвета лоскут ткани безвольно упал к ногам. Вместе с ним упало и мое самообладание.
Каждая клеточка ощущала его так близко, словно бы он был частью этого трепещущего тела. Салюты взрывались в моей голове, Коннор был центром вселенной, глядя на которого хотелось почувствовать на себе его внимание. Детектив медленно запустил кисти за тонкую шею и прильнул к губам.
