Пробежавшая шальная мысль быстро просигнализировала о висящем на волоске самоконтроле. Едва сдерживая дыхание, я оторвалась от поцелуя и с неподдельным восхищением посмотрела точно в черные имитированные зрачки. Он стал еще прекраснее. Я не могла коснуться его, руки в плечах были зажаты дурацким комбинезоном, и потому в андроиде ничего не изменилось с момента его появления в спальне, но тот Коннор, что несколько минут нахмурено оглядывал мою экипировку, невероятно сильно разнился с тем, что сейчас смотрел на меня сверху вниз. Возбужденный, заинтересованный. Яркий диод переливался солнечным цветом, но не вызывал привычного беспокойства. Вряд ли машины могли испытывать сексуальное влечение, но влечение психологическое было для них доступно, по крайней мере, именно это я видела в его открытых губах и затуманенном взоре.
‒ Ты меня на куски разрываешь, ‒ хриплым шепотом выдавила из себя я. ‒ То смотришь так холодно, то буквально стараешься стащить одежду.
‒ Я еще не до конца понимаю всех тонкостей человеческих отношений, ‒ Коннор не старался оправдаться, скорее, размышлял о собственном поведении. ‒ Извини, если это приносит тебе дискомфорт.
‒ Не говори глупостей. Я вообще недавно неслась через лес и выплевывала сгустки крови, так что ты еще адекватно себя ведешь.
Коннор вздернул уголками губ и вновь заставил меня ощутить их вкус. Руки рвались взъерошить темные волосы, проверить заклепки на полицейском костюме, но спущенная ткань все так же держала меня в силках, отдавая всю власть в его руки. И как же этому было радо тело! Ощущать его смешанное тепло и холод на тонких плечах было самым прекрасным в этом едва начавшемся дне, и им же останется на сорок восемь часов. Я впивалась в его губы, купалась в ощущениях легкой близости словно в жидком золоте, но ничто не могло быть вечным. За окном по обледенелой дороге зашумели тяжелые тормозящие покрышки, и я, вырвавшись из власти андроида, опустила голову. Этот шум был словно сигналом к начавшимся мучениям. Коннор ощутил то же самое. Андроид отпустил плечи и спешно прошел к окну.
‒ Фургон, да?
Ответа не последовало. Он все так же смотрел в окно, на его идеальном лице больше не играл интерес в только что состоявшейся близости. По ногам словно прокатился холодный ветер, и я быстро вернула комбинезон в обратное положение, застегнув собачку до горла. Оттягивать больше нельзя. Следовало прожить эти два дня на одном дыхании, сорвать их точно пластырь со свежей царапины. Да, больно, но только так я могла промотать сорок восемь часов вперед и заняться андроидом, а точнее ‒ нами.
Встав у зеркала, я быстро заплела волосы в высокий хвост и уложила катану за спину. В отражении в упор смотрел солдат. Черный комбинезон плотно облегал туловище, придавая расправленным в боевой готовности плечам суровую стойкость. Волосы, что теперь чаще всего были распущены, на рефлексах были идеально завязаны. Все мне напоминало меня другую: шрам, безучастное лицо, рукоятка из черно-красных кожаных лоскутов за спиной. Было то, что выдавало в этом персонаже прошлого меня настоящую. Взгляд, полный жизни и желаний.
‒ Как говорила маман, ‒ сама себе произнесла я. Коннор на этом моменте тут же отвернулся от окна. ‒ Понеслась душа в рай!
Коннор следовал за Гойл вниз, намереваясь выйти вместе с ней из дома. Стоящий черный фургон у бетонной дорожки, ведущей к крыльцу, отражал мутные лучи уличных фонарей, и андроид, осматривая черную металлическую коробку, ощущал то самое чувство, что люди называли «тревогой». За время работы с солдатом и лейтенантом он лишь два раза имел контакт с кем-то, помимо Анны, из подразделения. И те были обычными рядовыми бойцами. Он не встречал лично Эмильду Рейн, лишь видел ее на фотографиях в закрытых серверах правительства, не видел в живую всего того, что прячет за собой навевающее на темноволосую девушку ужас слово «подразделение». Немногочисленных фотографий не хватило, чтобы полностью спроецировать образ затемненной части государства. Но то, как Анна после пробуждения всякий раз реагировала на одно только упоминание о прошлой службе, нагоняло атмосферу беспокойства. Она знала об этом месте все, и уж точно следовало полагаться на достоверность ее страхов.
