Как сильно разнился этот человек с тем типом, что вчера предстал передо мной в аэропорту. Гений-«ботаник» в неброской одежде вдруг стал удивительно привлекательным мужчиной в строгом черном костюме и мужских начищенных до матового блеска туфлях. Чистые ухоженные волосы бережно зачесаны назад, лишь по бокам некоторые пряди нависают над выбритыми висками. Мужчина шел вперед безмолвно, мы все в той же тишине входили в лифт и покидали его. На очередном повороте я ожидала, что Камски свернет в ресторан. За все время патрулирования рядом с его номером ни одна живая душа не показала своего носа. Официанты и портье не привозили завтрак в номер, этаж вовсе казался пустым и безжизненным. Мое утро началось в шесть утра, в то время как дежурство – в половину седьмого. Элайджа буквально тащился от своих механических «детей», но вряд ли он не нуждался в пище и воде, как и они. Однако мы не вошли в заведение, в спешке покинув отель.
Все тот же внедорожник, то же молчание, те же улицы. Рассвет наступил совсем недавно, но дороги уже заполонили спешащие автомобили и такси. Редкие прохожие словно на автомате шли по тротуарам, в их глазах не было жизни или интереса к окружающему миру. Они выполняли предписанные распланированным графиком действия, которые наверняка включали в себя главную цель – поскорее добраться до места назначения, не отвлекаясь на остальное. Я провожала некоторых людей взглядом, удивлялась, что ни на одном из них не было диода. Даже без отличительного светящегося знака я могла с легкостью определить перед собой существо. Подобный навык пришел вместе со смирением перед неизбежным делом, полученным в разговоре с Эмильдой. Камски не смотрел в мою сторону, только изредка что-то рыскал в телефоне и мельком бросал взгляд за окно. Нагретая теплом рук сая на коленях позволяла мне не углубляться далеко в раздумья, что могли привести к ослаблению рефлексов. Ее шероховатость приободряла, напоминала о прекрасных днях совместной работы, а иногда даже и убийствах. Становиться убийцей я не хотела… и не собиралась. Но чувствовать себя специалистом было по-прежнему приятно, пусть даже и не в самом благородном деле.
На поездку ушли не больше тридцати минут. Сиэтл ‒ город крупный, даже слишком. Здания мелькали, сменялись искрящиеся бутики с одеждой, ювелирные салоны, аллеи. В какой-то момент машина въехала в бизнес-район, где не было места яркому антуражу, броским вывескам и маркетинговым битвам. Высотки здесь были холодными, многие здания напоминали стеклянные кубы. Парковка напротив одного из таких была уже забита, даже не смотря на воскресенье и раннее утро. Камски вышел из машины первым, держа в руке телефон. Мне оставалось только следовать за высокой черной спиной, быть готовой к приказам и осматриваться в поисках потенциальной опасности. Таковой пока не предвиделось.
Конференц-зал находился на шестом этаже. Длинная и широкая серая коробка из холодных бетонных стен. Выполненный в форме круга черный стол начинали заполонять представители руководства «Киберлайф» и держатели акций, ни у одного из присутствующих не наблюдалось каких-либо записывающих устройств в виде камер или фотоаппаратов. Журналисты не были приглашены на это частное собрание вышестоящего руководства компании, что вот-вот развалится на последние куски. Пока Камски непринужденно здоровался с коллегами или же разговаривал по телефону, я медленно обходила помещение, цеплялась взглядом за каждую мелочь. Воды на столах не было, уже хороший признак – никто не умрет от возможного отравления. Ни одного режущего предмета, разве что ручки и края разложенных к каждому месту бумажных документов. Мир все еще нуждался в бумажной волоките, даже несмотря на доступ к высокой технологии. У Андерсона с его нелюбовью к бюрократии сердце бы испытало инфаркт, попади мужчина в эту наполненную документами комнату. Здесь все было более или менее безопасно, однако кое-что смущало сильнее, чем скопление документных листов в научно-технический век. Это окна. Высокие, широкие, протянувшиеся от пола до потолка, идеально начищенные. Комната озарялась исключительно естественным светом, солнце спряталось за громоздкими тучами, но даже этого хватило, чтобы осветить дальние углы кабинета. Постояв перед одним таким окном, я заприметила сразу несколько идеальных мест для человека с оптическим прицелом и дальнобойным оружием. Всхлипнутое в глубине сознания солдатское начало заставило меня поискать взглядом хоть кого-то из местного персонала. Одна из девушек, что недавно раскладывала листы на столе, что-то судорожно листала в планшете.
‒ Прошу меня простить за вторжение, ‒ я, держа руки за спиной, тактично попыталась вывести секретаря с бейджем на груди из работы. Секретарь горбилась от усталости, ее ноги напрягались от каждого движения на тонких черных каблуках, голубая рубашка растягивалась в пуговицах в районе декольте. Кажется, кто-то выбирает одежду не по размеру. ‒ Но мы могли бы опустить жалюзи и включить искусственное освещение?
