Шум в голове не прекращался даже тогда, когда я садилась на черный пол посреди мрака и закрывала уши ладонями. Со всех сторон на меня орали сотни голосов, когда-либо услышанных мной, вместе с ними внутри раздавался гул учащенно отбивающего ритм сердца. Этот мир ненавидел меня. Мой собственный организм ненавидел меня! Я все так же могла обходиться без сна четыре дня, но это была критическая отметка, после которой наступал тяжелый стресс всех систем органов. Желудок не желал воспринимать пищу, легкие с трудом проводили обмен газов между капиллярами. Мозг старался справиться с навалившейся ему работой, но выходило из ряда вон плохо. Сгибаясь под давлением сводящего с ума шума, я отчаянно пыталась проснуться, даже, кажется, ощущала на щеках жгучие слезы. Но мрак хватал меня за шею, точно маньяк-убийца, не давая вырваться в реальность.
Я помню, как провожала Коннора в участок. Холодные ключи от автомобиля были переданы в механические пальцы, андроид ушел за час до начала смены, аргументируя важностью предстоящего дела. Шестые сутки без сна сказывались на всем организме, но я отмахивалась рукой от вынуждающего меня на отдых андроида. Каждый раз, прерывая лекцию машины относительно моей безалаберности, я получала дозу безмолвного негатива, которая заключалась в одном только суровом взгляде шоколадного цвета глаз. Как будто бы мне не хватало точно такого же взгляда от Хэнка Андерсона. Лейтенант считал своим долгом напомнить мне о том, чью именно жизнь я спасла в Сиэтле. В участок я приходила часто, тем более, что большая часть полицейской семьи относились к этому благосклонно. И потому приходилось терпеть издевки со стороны язвительного Андерсона так же часто, как и Гэвину Риду терпеть мое лицо. Несмотря на наличие внутри нашей троицы особых отношений – чего уж говорить про меня и андроида-детектива – на людях мы все же вели себя, как полагает обычным друзьям. Вторжение Гэвина Рида в наше с Коннором пространство в баре все еще временами всплывало в памяти, и потому нами безмолвно было принято решение при публике держаться на расстоянии двух метров. Порой это было сложно… но я справлялась.
Шум нарастал. Все сильнее и сильнее, он словно отвечал на мои мысли новыми волнами. Я пыталась выкрикнуть мольбы о прекращении мук, но голос тонул во мраке. На меня словно мчался старый, ржавый паровоз, настолько громким был этот ужасный шум. Я сжималась в комок, руки давили на виски и уши, но это не помогало. И когда показалось, что смерть наступит здесь и сейчас, я со вскриком подскочила на месте.
Кухня была озарена лучами уходящего солнца. Планшет, что стоял на столе в вертикальном положении, потух. Я чувствовала, как сердце бешено пытается выпрыгнуть из груди, я была бы не против, если бы у него получилось: организму бы стало легче без этих тяжелых ударов внутри. Потерянно оглядевшись, я накрыла руками лицо. Нечто шершавое и теплое соскользнуло с плеч и грузом свалилось к ножкам стула.
Где-то в тишине раздались шаги. Чутье подсказывало, что со стороны на меня смотрят два темных глаза, которые в свете уходящих солнечных лучей тревожно блестят. Коннор стоял в проходе. Я бросила на него секундный взгляд. На нем не было утреннего темно-синего костюма полицейского, на груди которого с недавних времен появилась надпись «Коннор». Туловище облегала излюбленная белоснежная рубашка с серебряными запонками, зауженные синие брюки. Как всегда чист, свеж и подтянут. Это единственное, что порой заставляло меня раздражаться: пока я была побитая и уставшая, андроид был точно только что покинутые руки мастера швейцарские часы.
‒ Просто дурной сон, ‒ я отмахнулась от сурово смотрящего на меня сверху вниз Коннора. В этот раз его прядь была уложена за ухо. Немногое, что он изредка менял в своей внешности.
‒ Ты не спишь уже шесть дней и восемь часов. Твоему организму требуется отдых.
‒ Моему организму требуется срочно доделать свою часть проекта, ‒ я подобрала ноги под себя. Красные короткие шорты и белая майка на тонких бретелях уже давно никого не смущали в этом доме. ‒ Иначе куратор меня с потрохами сожрет. Успею я еще за века отдохнуть.
Коннор скрылся где-то за спиной. Я слышала, как о каменную поверхность гарнитурного кухонного стола ударяется чашка. Вскоре в воздухе повеяло ароматом крепкого чая.
‒ Что-то я уже жалею, что решила все сдать экстерном*, ‒ Коннор выплыл из-за спины так неожиданно, что я сонливо дернулась. Протянутая кружка с испаряющимся напитком была принята в мои руки. Я благодарно кивнула усаживающемуся андроиду за стол. Он был красив, прекрасен. Так же восхитителен, как в наш первый день встречи. Мне очень хотелось любоваться его родинками, полными едва улыбающимися губами, даже образовавшимися складками на лбу от вздернутых бровей. Но уставший рассудок не давал мне этого сделать. ‒ В следующий раз, если я захочу влезть в какой-нибудь сомнительный проект по психологии – ударь меня лопатой.
Андроид опустил голову, глядя на меня исподлобья.
