Андроид приподнял брови вверх, разомкнув губы в не озвученном вопросе. Снова и снова я смотрела на эти великолепные черты лица, исследовала родинки и подтянутую осанку. Смотрела на выглядывающий участок бежевой кожи из-за расстегнутого ворота белой рубашки. Тело трепетно вспоминало касания на обнаженных плечах, спине и груди. Камски остался за дверью этого дома. Здесь я видела перед собой только свое будущее рядом с этим прекрасным созданием. Которое все еще продолжало вопросительно смотреть на меня, дразня своим будоражащим обликом.
‒ Он так старался доказать мне, кто я есть на самом деле. Как будто бы я и сама не знаю этого… ‒ шумно вздохнув, я убрала волосы за уши. ‒ Но если ты согласен считать себя машиной, то я больше не собираюсь становиться убийцей.
Андроид сощурился, но отвечать не стал. Он медленно поднял голову, вернув ей идеальное вертикальное положение, и прядь, что недавно касалась виска, теперь свисала вниз. Он манил меня всем своим телом, белая рубашка просилась прикоснуться к ней, почувствовать тепло под пиджаком. Я улыбнулась своим мыслям, прикусив нижнюю губу.
‒ Я тут подумала… пожалуй, идея о переобучении была не такой плохой.
Андроид едва вздернул уголками губ, как я под этим легким движением сделала несколько шагов и уперлась лбом о широкую мужскую грудь. Рубашка пахла невероятной морозной свежестью. Кажется, я даже уловила тонкий шлейф мужского парфюма. В голове кипели сотни мыслей, одна перекрикивала другую, даже катана старалась что-то несмело шептать в просьбе чистки, но стоило андроиду опустить на меня руки – как все внутри стихло. Уверена, будь я чайником, от меня бы сейчас поднимались белые клубы испаряющейся воды. Коннор прижимал меня к себе все сильнее, изредка гладил по распущенным волосам. Мне так нравилось ощущать его тепло, я заряжалась от него, точно солнечная батарейка. Если бы была андроидом, то наверняка бы имела датчик с уровнем заряда. Сейчас бы он зашкаливал.
Время текло мимо, а может, тянулось слишком долго. Мы стояли посреди коридора в обнимку, не смея нарушать тишину этой идиллии. Впереди было так много лет, так много совместных десятилетий, наполненных счастьем и препятствиями. Я слышала биение искусственного тириумого насоса, что заменял андроидам сердце, сжимала рубашку пальцами и с закрытыми глазами вдыхала смесь туалетной воды и свежести. С каждой секундой объятия становились все крепче. Как бы мне хотелось поставить точку здесь и сейчас, на этом счастливом моменте истории моей жизни…
Но все еще было впереди.
Все… еще… было… впереди…
========== Эпизод VI. Там, где закрыты двери… ==========
Комментарий к Эпизод VI. Там, где закрыты двери…
*экстерн - лицо, сдающее экзамены за курс учебного заведения, не обучаясь в нём. иными словами: ускоренное обучение без соблюдения всего положенного срока.
**антропоморфизм - перенесение человеческого образа и его свойств на неодушевлённые предметы, на одушевлённых существ, на явления и силы природы, на сверхъестественных существ, на абстрактные понятия и др. (идолы, образы животных и т.д.)
***дофамин, эндорфин - грубо говоря, гормон счастья.
очередной эпизод. не стану долго предисловить, так как сказать. часть говорит сама за себя…
hot
но снова же поблагодарю вас за отзывы и поиски ошибок!) за это я вас и обожаю!
Уличные снега таяли под действием теплых, выбивающихся из-за туч лучей солнца. Часы пробили всего три часа дня, когда Коннор переступил порог дома. На нем все так же красовался полицейский костюм, рукава которого андроид то и дело деловито поправлял. Галстук не надевался вот уже неделю, и это временами смущало андроида. Настолько сильно привычка поправлять данный элемент одежды въелась в систему двигательной памяти, руки впервые несколько дней слепо ощупывали шею в поисках ослабленного тканевого лоскута. Коннор бы остался в участке еще на несколько часов, настолько важным было оказавшееся в его руках дело. Но Хэнк ясно дал понять о желательном уходе с работы как можно раньше, обозначив, что участок вскоре превратится в «шабаш». Неестественно теплый январь на дворе радовал многих вернувшихся или ставших горожанами существ, одна треть из которых не могли в полной мере ощутить тепло. Коннор принадлежал ко вторым. Он все еще отдавал себе отчет о том, кто он на самом деле, несмотря на ту щенячью и уставшую речь Гойл в коридоре.
